А как же любовь? - Дэни Коллинз

– Например, моя преданность Трелле требует от меня спросить, почему ты до сих пор стараешься быть для нее живым щитом, хотя я знаю, что ты скажешь, что это не мое дело.

– Я ни с кем не обсуждаю свою семью, – сухо сказал Рамон, чувствуя себя последним мерзавцем, когда Исидора кивнула, словно ожидала этого ответа. И все же он заметил, что она уязвлена.

– Даже несмотря на то, что я теперь имею к этому вопросу непосредственное отношение, – кивнула она, но голос ее едва заметно дрогнул. – Я понимаю, почему вы с Анри так защищаете Треллу, знаю, что она скрывала от общественности свои панические атаки – поэтому она пряталась от прессы все эти годы. Но теперь у нее все в порядке, правда? Почему сейчас, когда она наконец готова самостоятельно управлять собственной жизнью, ты не даешь ей это сделать? Только не говори мне, что она наделает ошибок. Все их совершают на пути к взрослению. – Исидора откашлялась, старательно избегая его взгляда. – В любом случае я с тобой согласна. Я тоже считаю, что принц – отец ее ребенка, и Трелла должна ему об этом рассказать. Но это не моя жизнь, и не твоя тоже.

Она опустила взгляд на экран своего телефона, воинственно вздернув подбородок, словно готовясь к его вспышке гнева. Ему действительно хотелось вспылить, но он не имел на это морального права. В конце концов, он использует эту женщину, а ведь она просто хотела помочь его сестре.

– Не важно, – пробормотала она, отодвигая от себя тарелку. – Спишем это на детское упрямство, в котором вы оба застряли, а я вернусь к своей «работе».

– Чего только обо мне не говорили, но вот в детском упрямстве еще не обвиняли.

Рамон упрямо поджал губы, хотя и признавал, что отчасти Исидора права. Они с Треллой были полными противоположностями. И до сих пор его младшая сестра всегда обвиняет Рамона в том, что «он первый начал», хотя зачастую сама была инициатором спора.

– У меня нет братьев и сестер, но я никогда не понимала, почему вы так часто ссоритесь. Я всегда считала, что вам очень повезло, что вы есть друг у друга, учитывая, что…

Исидора замолчала на полуслове, но он знал, что она хотела сказать: учитывая, что они едва не потеряли Треллу.

– Я тоже этого не понимаю, – признался он. Исидора внимательно посмотрела на него, готовая слушать. – У Анри достаточно терпения, чтобы спокойно общаться с Треллой, когда она бывает импульсивна и упряма. Джили сразу начинает плакать, если сестра с ней в чем-то не согласна. Со мной же Трелла бросает вызов каждому моему слову. Я стараюсь поменьше с ней спорить, хотя она и не желает признавать, что кое в чем я могу разбираться лучше, чем она.

Брови Исидоры удивленно изогнулись. Она уперлась подбородком в свой кулак с выражением вежливого интереса, при этом покусывая нижнюю губу, силясь не засмеяться.

– И что тут смешного?

– Просто интересно, много ли ты знаешь о том, каково это – случайно забеременеть от принца?

Рамон подавил тяжелый вздох.

– Однажды я уже позволил ей самостоятельно разбираться с проблемами, и ни к чему хорошему это не привело. – Он устремил взгляд на спокойное синее море, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Рамон, в этом нет твоей вины. – Он с удивлением почувствовал прикосновение пальцев Исидоры к своей руке, и в этом жесте сочувствия было едва ли не больше, чем в ее голосе. – Не кори себя за то, что не смог догнать фургон.

– Я говорю не о похищении. – В глубине души Рамон всегда знал, что в похищении нужно винить только одного человека – репетитора Джили, но каждый раз, возвращаясь мысленно в прошлое, он вспоминал, как гнался за фургоном, пока не упал без сил. – Это было позже, после смерти отца. – Ему хотелось взять ладонь Исидоры в свою руку, но он не хотел показывать то, как ему нужна была ее поддержка в этот момент.

– Но ты не можешь взять чужое горе на себя, – в замешательстве проговорила она. – Все, что ты мог сделать, – быть со своими родными, и ты был рядом. Я знаю, что у тебя были гонки…

– Я на время покинул гонки, когда умер папа. Нам с Анри пришлось взять на себя… все. Абсолютно все. Персонал компании отказывался передавать бразды правления двум соплякам, которыми мы тогда были, и Анри пришлось разбираться в отцовских документах, чего я всегда терпеть не мог. Я делал все, что только мог, чтобы поддержать маму и сестер. Трелла и Джили должны были вернуться в школу, но Трелла постоянно отнекивалась. Она не сказала нам о том, что ей приходят сообщения на электронную почту с фотографиями и сексуальными домогательствами. Даже меня, взрослого мужчину, до сих пор тошнит от содержания тех посланий, что уж говорить о девочке-подростке с опытом Треллы.

– Я всегда недоумевала, почему она против социальных сетей. С этого начались ее панические атаки? – спросила Исидора, все еще держа ладонь на его руке.

– Джили получала такие же сообщения, но девочки не хотели нас расстраивать. И все же она понимала, что с Треллой творится что-то неладное, я же продолжал говорить, что это обычное поведение Треллы – сплошное упрямство и уныние. Она добилась такого огромного прогресса с момента похищения, что я не видел – или не хотел видеть, – что она буквально разваливается на части, – безжизненным голосом проговорил Рамон. Если бы только он послушал Джили! – Она должна была присутствовать на одной из моих гонок, но в последний момент передумала. Мы поспорили, и она велела мне оставить ее в покое. Что ж, я решил отнестись к ее словам буквально. Это худшее из того, что я мог сделать. – Он услышал, как судорожно вздохнула Исидора. – Джили впала в истерику еще до возвращения домой, уверенная, что что-то случилось. Войдя домой, мы поняли, что Треллы нигде нет. Я отсмотрел видео с камер наблюдения и только тогда понял, где искать Треллу. Она свернулась калачиком в своем шкафу и тряслась от страха, кусая полотенце, чтобы не кричать.

– Трелла… – прошептала Исидора, прикрыв дрожащие губы ладонью. – Я понятия не имела, что все настолько плохо.

– Никто, кроме членов семьи, этого не знал. – Рамон огляделся вокруг, словно только что осознал, где находится, но на палубе они были одни.

– Я никому не скажу.

– Знаю. И все равно я не должен был тебе рассказывать. Это ее секрет, а не мой. Панические атаки случались снова и снова. Трелла не могла контролировать их до тех пор, пока полностью не скрылась от глаз общественности. Это был такой долгий путь! Мы все живем как на пороховой бочке, и что делает Трелла? Она спит непонятно с кем и беременеет от этого чертова принца, у которого своих проблем хватает! Вот почему я втянул тебя в эту авантюру. Я не хочу, чтобы она снова прошла через ад.

Исидора молча наблюдала за Рамоном. Во многих отношениях этот мужчина покорил ее сердце благодаря своей внутренней силе. В первый раз, когда она увидела Рамона, он поднял ее с травы на пикнике для высшего руководства «Совертер интернешнл» и крикнул мальчишкам, сбившим Исидору с ног, чтобы были осторожнее. Ей тогда было пять или шесть лет. После похищения Треллы Исидора плохо понимала, почему ее подруги такие грустные и не похожи на себя. Она даже иногда видела, как плачет кто-то из взрослых. Но если Анри и Рамон и давали когда-то слабину, то никто и никогда этого не видел. К тому времени, как Исидора достаточно повзрослела, чтобы инстинктивно чувствовать его внутреннюю силу, Рамон уже безраздельно владел ее сердцем.