Магия Парижа - Барбара Картленд

После веселого и шумного ужина граф спросил:

— Ну что, джентльмены, не желаете ли сыграть в карты?

Его сыновья и лорд Чарльз дружно подтвердили, что желают.

— Раз вы с мадемуазель Бенард покидаете нас рано утром, — обратился граф к англичанину, — то мы с вашей невестой сходим в портретную галерею. Она не может уехать, не посмотрев на моих предков.

Младшие Шабрилены засмеялись и стали подтрунивать над отцом, а Ева сказала:

— Знаете, я хочу посмотреть на все в вашем замке. Я никогда в жизни не видела более очаровательного места.

— Бот видите, есть человек, который разделяет мою одержимость! — заявил граф Пьеру, на что тот ответил:

— Мы все гордимся замком, как и ты, папа, но мы не говорим об этом так много!

— Иди играй в карты, нахальный мальчишка! — приструнил его отец.

Граф вывел Еву из салона, и они отправились туда, где размещалась длинная галерея, так же красиво оформленная, как все гостиные, залы и столовая.

Портреты начинались с первых предков графа и оканчивались современным Tableau de Genre . Это были портреты его самого, его жены и его детей.

Многие из имен оказались знакомы девушке.

Графы де Шабрилен были прославленными государственными деятелями, придворными и генералами и стали ее героями еще тогда, когда она была маленькой девочкой.

Ева внимательно слушала все, что рассказывал ей дядя.

Они медленно переходили от портрета к портрету, когда сердце девушки вдруг бешено забилось, и она поняла, что смотрит на лицо своей матери.

На портрете Лизетте было семнадцать.

Еще до того, как граф сказал это, Ева догадалась, что портрет написан сразу после ее официальной помолвки с тем французом.

Девушка смотрела на мать и видела свои собственные глаза, свой собственный нос и свои собственные губы.

Главное отличие заключалось в том, что волосы ее матери были темными и ее кожа не имела той бело-розовой прозрачности, которая свойственна англичанкам.

Этот портрет так много значил для Евы, что девушка даже забыла о графе. Она стояла, не в силах оторвать глаз от полотна, и ей казалось, что мать разговаривает с ней.

Заметив особый интерес девушки к этому портрету, граф пояснил:

— Это моя сестра Лизетта. Боюсь, она вызвала скандал в семье, когда сбежала с англичанином.

Ева ничего не ответила, и он продолжил:

— Как видите, она была очень красива, и мне очень жаль, что до самой ее смерти мы с ней так больше и не виделись.

Девушка глубоко вдохнула, пытаясь удержать слезы.

Всегда, когда Ева вспоминала о матери, ей хотелось плакать. И теперь, глядя на этот портрет, который, казалось, разговаривает с ней, девушке потребовалось все ее самообладание, чтобы не потерять контроль над собой.

Граф отправился было дальше, но когда девушка не сдвинулась с места, повернулся к Еве.

Внезапно на его лице отразилось смятение.

Граф взглянул на портрет, потом снова повернулся к девушке и воскликнул:

— Боже, какое сходство! Невероятно! Я чувствовал, что ваше лицо мне чем-то знакомо, но такое мне и в голову не могло прийти!

Ева задохнулась от ужаса, но не успела она вымолвить и слова, как граф сказал:

— Неужели ты — дочь Лизетты?

В страхе, что их кто-нибудь услышит, Ева оглянулась на дверь и умоляюще прошептала:

— Пожалуйста., ничего больше не говорите! Это тайна… никто не знает об этом.

Граф уставился на нее:

— Ты хочешь сказать, что ты — моя племянница и помолвлена с лордом Чарльзом, но он понятия не имеет, что ты — дитя моей сестры?

Ева кивнула.

— Пожалуйста… пожалуйста, не задавайте больше вопросов…

Граф улыбнулся.

— Ты и вправду считаешь меня бесчувственным? Неужели теперь, когда я нашел тебя, я должен об этом молчать?

— Но вы должны молчать… должны! — воскликнула Ева. — Если я объясню почему, вы поклянетесь… своей честью, что ничего не скажете ни лорду Чарльзу, ни герцогу?

— Я обещаю все, что ты просишь, но сначала я намерен выслушать твою историю.

Граф взял племянницу за руку, потом посмотрел на портрет и тихо сказал:

— Я думаю, твоя мама хотела бы, чтобы ты мне все рассказала.