Эксперимент - Дарина Грот

– Да…

Под пальцами мелькнула тонкая венка, вампир провел глазами по шее. Острые зубы медленно погрузились в кожу, и раздался тихий писк.

– Ты меня любишь? – шепотом спросил Левиафан, поднимая глаза на нее.

Лилит лежала, запрокинув голову, и наслаждалась нежными ощущениями и даже укусом.

– Что?

– Ты меня любишь? – повторил он снова свой вопрос, поглаживая ее по щеке.

– …Безумно…

«Это все, что мне нужно было услышать! Какая же ты доверчивая!», подло подумал он про себя и сел на диване.

Лилит полежала еще пару минут, затем открыла глаза и посмотрела в потолок.

– Чего ты ждешь? – спросила она.

– Я передумал! – ляпнул вампир, расплываясь в гадкой улыбке.

Лицо девушки меняло цвета, как хамелеон, а глаза становились все злее и агрессивнее. Она сжимала кулаки и вытягивала пальцы до хруста в суставах.

– Что? – выдавила она из себя.

Лилит успела даже представить свое будущее, представить что, как и чем, она будет заниматься в ближайшие десять лет, не боясь, что жизнь может оборваться в любую секунду.

Первым делом нырнула бы под воду в море, без кислорода, посмотреть на красоту другого мира. Прыгнула бы с парашютом. Засекла бы, сколько времени понадобится, чтобы обогнуть своими ногами земной шар. Полежала бы год под землей. Залезла бы в самую опасную пещеру. Сплавала бы в бермудский треугольник. Пожила бы в джунглях. Погладила бы гюрзу. Положила бы голову в пасть льву. Встретила бы поезд лицом к лицу. Посмотрела бы как вымрет человечество. Попробовала бы мухомор. Побегала бы с ветром наперегонки в поле. Покричала бы на медведя, и много чего еще промелькнуло у нее в голове за считанные минуты, пока Левиафан не сказал своего веского слова.

Жизнь, словно оборвалась. Мечта рухнула, разбилась, уничтожила все. А что еще больше может задеть человека, как разбитая мечта, от которой остался пустой беззвучный призрак? И он стоит и трясет своим истерзанным, призрачным телом перед глазами, не давая забыть себя. Как же быстро рушатся мечты, намного быстрее, чем карточные и спичечные домики. Ее падение невозможно увидеть невооруженным глазом, а как падает карта или спичка – видно и, вероятно, из-за этого не так обидно. Сердце от злости стучало быстрее и быстрее. Даже оно свирепело от осознания, что фантазия рухнула. Кровь разгонялась по сосудам, и казалось, что они вот-вот лопнут от давления. Но мечта, в отличие от надежды, не умирает. Она всего лишь разбивается в дребезги, и ее осколки ранят уже душу, а не просто кожу. А ведь их можно собрать, хоть на это и потребуется много времени и сил. И самая страшная и гнетущая сила, которую так тяжело приобрести снова – это вера. Сила веры в сломанную мечту – почти невозможна, и затея остается в мерзком и ничтожном зародыше, которому требуется аборт.

– Неужели ты и вправду решила, что я откажусь от своих принципов, предам себя, нарушая данное себе обещание – никогда не воскрешать тебя из мертвых? Какая же вера все-таки слепая! Ты полностью идешь и веришь, а потом не знаешь, как успокоить свои трясущиеся руки, как заставить их стать нормальными.

– Зачем? – тихо спросила Лилит безжизненным голосом, не поднимая взгляда.

Ей было стыдно смотреть ему в глаза, боясь увидеть там насмешку, и правильно делала. В черных глазах вампира безо всякого труда читалась та самая насмешка, злорадство и издевка. В отличие от Лилит, он ждал секунды, когда поющая надежда свалится с небес и разобьется с оглушительным звуком.

– Лилит. – Левиафан взглянул на нее как-то по-другому, но все равно глумливо. – Мне тяжело причинить тебе физическую боль, но я полностью свободен в плане моральной. Когда пару дней назад я сказал тебе «доброе утро, милая», а ты ответила: «отвали», на что ты надеялась? Я, как истинный поклонник своих принципов и идей, не мог сказать тебе еще раз «доброе утро». Я должен был ответить «отвали» и я это сделал, разбил в пух и прах твою глупую веру. И за тобой остается выбор. Видишь, милая, я настоящий джентльмен, я оставляю тебе право выбора, что ответить мне. Но ты не можешь ответить хорошим словом, не можешь…Только не забывай, плохое слово требует к себе в пару плохое слово, и я помогу найти ему пару, а пострадаешь от этого в результате ты. Подумай об этом и сделай правильный выбор!

Лилит встала с дивана, нашла бутылку виски в буфете и налила себе стакан. Она сидела и улыбалась.

– Да я просто напьюсь и ничего не буду тебе отвечать! – заявила девушка и выпила стакан залпом.

Левиафан приподнял одну бровь и улыбнулся.

– Тоже хороший способ! Но только уж больно лживый! Твоя боль никуда не денется от этого, просто мозг ненадолго потеряет способность думать о ней, вот и все. А завтра, как только ты откроешь глаза, воспоминания вернутся и принесут похмельную и прежнюю боль. Но опять же, это твой выбор!

– Знаешь, порой мне кажется, что уж лучше бы ты меня ударил или сломал шею, чем вот так вот издеваться надо мной и моими чувствами. Ты скоро добьешься того, что я тебе никогда больше не скажу правды, из-за страха быть в очередной раз униженной твоими фокусами и шутками. Ты добьешься, что я перестану тебе верить, из-за страха быть обманутой и поставленной в глупое положение. А еще, ты можешь добиться того, что я перестану тебя замечать, перестану обращать внимание на твое подлое и коварное существование.

– Ха-ха! Вспоминаем все, что было сказано ранее и останавливаемся у пункта о любви. Ты сказала, что любишь, а на любимого человека невозможно не обращать внимания!

– Это было сказано в экстазе. Левиафан, ты как маленький ребенок. Нельзя же все так близко принимать к сердцу! Кто из нас еще доверчивый!

– Нет, зайчик мой милый! – цинично произнес он. – Это ты пытаешься сделать из меня ребенка всеми доступными и не очень способами и путями. И я даже не хочу спрашивать, зачем тебе это. Я не хочу думать, что тебе может быть скучно с взрослым мужчиной, и поэтому ты хочешь увидеть во мне ляльку. Я просто принимаю этот факт! Ну, хочется тебе, делай, потешь свое самолюбие, я даже могу прикинуться на некоторое время дураком, идиотом, ребенком, да кем хочешь! Я люблю игры, милая, и не откажусь лишний раз войти в роль дебила по твоему желанию!

На счастливых нотках разговора, в дом бешено ворвалось примирение. Цинизм, сладко замешанный с сарказмом поднимал настроение им обоим. Но ни один из них не забывал о произошедшем. Лилит, как бледное облако на небе, казалось, плывет себе, не представляя никакой угрозы, а потом резко прячет за собой солнце и раздалбливает огромным градом головы прохожих! Она все помнила.

26

Конец августа. Осень была не за горами, но пока никто не думал о ней. Солнышко все еще светило и даже грело, конечно, не так безумно, как в начале июня, но все же. Оно было нормальным, каким его привыкло видеть население, а не безумным огненным шаром, носящимся по небу. Теплый воздух гонялся с ветром. А ветер, мягкий, южный ветер, нежно проходил по коже, едва касаясь ее. От каждого прикосновения становилось так хорошо, как будто тело окуналось в парное молоко. Лето шло полным ходом, как казалось. Но единичные желтые предательские и красные листья раскрывали зловещие, заговорческие шаги осени.