Два секрета любовницы - Дэни Коллинз

— Это не близость. Это брак. — Выходит, она не понимает, как глубоко оскорбляет его? — Что за цель у тебя, Синния? Черт возьми, ты опять хочешь что‑то доказать мужчине из твоего прошлого, который не имеет ко мне ни малейшего отношения?

Голубые глаза Синнии смотрели уныло и безжизненно. И замораживали его до самых костей.

— Анри, ты хочешь жениться на мне? Не будь я беременна, ты ведь не появился бы здесь сейчас. Поэтому — нет. И это не глупое упрямство, Анри.

Если ты хочешь на мне жениться, то почему бы тебе не встать на одно колено, сделать предложение с приятными интонациями, чтобы было понятно — ты действительно этого хочешь.

Синния поднялась наверх, чтобы сложить вещи.

Анри заставил себя сидеть и пить остывший чай, есть сэндвичи.

Он не собирался так распаляться, но никто, кроме Рамона, не понимал, каким трудным стало время после смерти отца. Особенно тяжело было девочкам из‑за шквала настырного внимания. Им было по пятнадцать лет — длинноногие высокомерные красавицы в самом начале расцвета женственности.

Анри и Рамон привыкли к тому, что их считают секс‑символами, но были абсолютно не готовы к хищному способу, к которому прибегли незнакомые люди, преследуя девочек, стоило появиться фотографиям с похорон отца. Для Треллы это было особенно ужасно, у нее начались приступы паники, что отражалось на ее здоровье.

В то время как другие молодые люди напивались до бесчувствия, ухлестывали за девушками и развлекались на вечеринках, они с Рамоном были вынуждены повзрослеть, что исключало подобную жизнь.

Они вели бои с патриархами в совете директоров «Советерре интернэшнл» за контроль над компанией. Многословный Рамон с жаром отстаивал их позиции, а затем гасил напряжение в автомобильных гонках. Анри же укрывался за электронными таблицами, цифрами и числами. Сколько же ночей он провел, сидя в комнате, освещенной лишь экраном лэптопа, злясь на отца за то, что тот оставил ему такой ворох забот? Он мысленно разговаривал с ним, спорил, просил совета, как надежнее защитить мать и сестер.

Ситуация немного разрядилась, когда девочки повзрослели и более ответственно отнеслись к собственной безопасности.

Но Анри не забыл те первые годы, когда он занял место отца, не представляя, каким образом переживет следующий день. Это утвердило его решение никогда не иметь детей, чтобы не заниматься их безопасностью.

И все же теперь он обязан этим заниматься. Из‑за Синнии.

Опершись на локти, Анри прижался губами к сцепленным пальцам и задумался. Конечно, они поженятся, невзирая на его нежелание стать семейным человеком.

Но Синния не стремилась возобновлять их связь. Будь причина медицинская, она сказала бы «Я не могу», а не «Я не хочу».

Потому что она хотела большего, чем секс?

«Ты меня любишь?»

Он вскочил.

Хватит заниматься самоанализом, надо сообщить матери, когда они с Синнией приедут. Он вызвал по видеосвязи Рамона.

Когда они с братом были детьми, мать всегда говорила с ними по‑испански, а отец на родном для него французском. Они хотели, чтобы их мальчики бегло изъяснялись на обоих языках. Еще до того, как Анри с Рамоном пошли в школу, у них вошло в привычку, если кто‑то говорил с ними по‑испански, они отвечали по‑французски, и наоборот. Рамона очень забавляло, когда девочки начали делать то же самое. Они до сих пор возвращались к этому в личных разговорах.

— Синния беременна, — заявил на французском Анри.

Рамон ухмыльнулся:

— Es lamentable^[18]. Кто отец?

— Я. Отец — я, — сквозь зубы ответил Анри, рассердившись на брата. Как он может думать по‑другому! — Дети мои.

— Дети? Это двойня?! — Рамон поперхнулся и выругался. Затем расхохотался и снова выругался. — Es verdad?^[19]

— Более чем. — Анри провел рукой по лицу. — Нам с тобой необходимо поговорить детально. До родов четыре месяца. Они родятся, возможно, раньше. Ты и я должны обсудить, как нам реорганизовать наши дела, поскольку мне придется сократить свои перелеты в этом году. И оказывается, Трелла знала. Она что‑нибудь тебе говорила?

— Знала, что Синния беременна? No dijo nada^[20].

— Она все еще в Париже?

— En Espaсa^[21]. Но будь тактичен. — Рамон предостерегающе поднял руку. — Она сейчас в полном порядке, так что не нападай на нее, а то все испортишь.

— Не вижу объяснения тому, что мне ничего не сказали. Это граничит с безрассудством.

— Я поговорю с ней об этом, — пообещал Рамон. У Рамона и Треллы были самые непредсказуемые отношения среди четверых. Рамон всегда готов с ней сцепиться. Почему‑то их стычки никогда не приводили к приступам паники, и все подозревали, что, ругаясь с братом, Трелла таким образом дает вырваться наружу прежним страхам.

Анри мысленно сделал заметку находиться подальше от них во время разговора — желательно в другой стране. А Рамону ответил:

— Встретимся в Париже. Я лечу туда с Синнией, как только она уложит вещи.

Анри закончил разговор с Рамоном и попытался связаться с Треллой. Вскоре она появилась на экране рядом с Анжеликой. Обе выглядели настороженно.

— Я и забыл, что ты дома, Джили, — сказал он, узнав холл семейного испанского дома. — А где мама?

— Отдыхает, — хором ответили сестры.

Видя их рядом, Анри отметил, что Трелла поправилась, и удивился. После похищения она по совету терапевта заедала стресс сладостями. Пресса тут же повесила на нее ярлык «толстушка». Потом привычки Треллы изменились — она начала морить себя голодом. Родственников беспокоила ее потеря веса, а затем начались панические приступы, и это продолжалось годами. Перепробовали кучу лекарств, дело дошло до наркотической зависимости, и Трелла перестала появляться на публике. В конце концов ее состояние стабилизировалось, вес и здоровье тоже. И когда в прошлом году Садик объявил, что женится, Трелла настояла на том, чтобы появиться на его свадьбе. Событие вернуло ее в свет.

Анри хотел, чтобы она жила нормальной жизнью, как остальная семья, но сейчас налившиеся щеки и неуверенный взгляд насторожили его. Неужели недомогания вернулись и она с этим не справляется?

— Я у матери Синнии, — сказал он.

— Я знаю. Син прислала мне сообщение, — сказала Трелла.

Вот так сюрприз. Он и не заметил, чтобы Синния держала в руке телефон.