Няня для военного - Виктория Вишневская

–Ой, Ритка, – вздыхаю, параллельно осматривая себя в том же самом отражении. – Ты худенькая, а вот мой толстый…

Хотелось продолжить «зад», но сдержалась. Не при детях мне такие вещи говорить, поэтому пришлось выпятить вперёд пузо, которого не было, показывая полный воздуха пузян.

– Живот мой толстый, – утешаю её, хлопая по голове.

– Вы преувеличиваете, – слышу нежный и тонкий голос сбоку, и оборачиваюсь в сторону двери. Там на пороге стояла та девушка с фотографии. Именно девушка, потому что женщиной назвать её язык не поворачивался. Сколько ей лет? Двадцать? Выглядит так, будто не одна двоих дьяволом из своего живота извлекла. – Вот когда беременны будете, тогда да, живот будет громадным.

Улыбаюсь на это, но не отвечаю, что пока о детях не задумываюсь. Мне, честно, пока хватает. Двоих нянчила с тринадцати лет, почти всё своё свободное время, отдавая им, пока непутёвый папаша где-то шлялся. Мама работала, а у меня особо выбора не было. Так уже перенянчилась. И вон ещё двое чертят на мою шею. Не-е, о детях точно пока рано думать.

С первого взгляда девушка милая. На ней лёгкое и воздушное платье белого цвета, которое красиво выделяет её большую грудь, тонкую талию и крутые бёдра. Понимаю, почему Генеральский не смог устоять. Была бы я мужиком… Эх, но я девушка и мне о такой фигуре только мечтать.

Почему-то я пожалела, что надела свой парадный наряд, потому что теперь мы были с ней похожи: обе в одних цветах, шатенки, так ещё и рост у нас приблизительно был одинаковым.

Внешность у неё была приятная, голос нежный, и с виду сразу можно сказать, что та была доброй, отзывчивой, дружелюбной и какие там ещё хорошие слова этим идеальным девочкам дают? По законам жанра эта мадам окажется сучкой, которая бросила своих детей на попечительство отца, а сама убежала с другим куда-нибудь за границу.

Вот помяните мои слова! Не зря детей бросила с отцом, который не уделяет им время.

– Здравствуйте, – здороваюсь первой, протягивая ладонь для рукопожатия. Девушка улыбается и протягивает ответно, касаясь пальцами моей кожи. И сейчас, когда я присмотрелась, на её лице всё-таки были еле заметные морщинки.

– Мамочка! – воскликнула рядом Рита, подрываясь с места и отпихивая меня в сторону. Ты смотри, вчера уснула у меня на руке, а сейчас отталкивает меня в сторону, летя к матери. Ну, ладно-ладно, в такой ситуации так и быть, можно.

Маргарита подбегает к Маше и обхватывает её ноги своими маленькими ручками, прижимаясь к маме. Видно по её счастливой улыбке, что она рада и очень сильно любит женщину. Да и та сразу же сияет, стоит только посмотреть на своё чадо.

Сердце начинает болеть от картинки, потому что я вспоминаю своих братьев. Они также подбегали ко мне, когда я приходила домой после десятичасовой смены в пиццерии. Просили поиграть с ними, и, видя их горящие глаза и радостную улыбку, даже не смотря на усталость, не могла им отказать.

Прошло несколько дней, а я уже скучала по ним. Хотела прижать к себе их маленькие тельца и долго-долго обнимать и целовать. Но, увы, здесь я стояла ради них, следя за чужими детьми. Когда узнаю дату моего выходного, сразу же отправлюсь домой. Надеюсь, они справляются там без меня.

Невольно перевела взгляд на Андрея, который встав с дивана, важно подошёл к Маше, протягивая свою ладонь. На его лице читалась обида, которую он старался подавить, подавая руку женщине. Поджал губы, задрал подборок, выпятил вперёд грудь и спокойно ждал приветствия.

Мария Дмитриевна посмотрела на него с болью, явно думая о своём. Видно, что она была подавлена поведением сына.

– Папа учил, что даже если ты не хочешь, надо обязательно поздороваться, – он насупился, а в глазах появились слёзы. Детская обида на мать давила на него, но он всё равно старался сдерживаться, чтобы не показать слабости.

Как же всё было запущено, однако.