P.S Бывшие - Виктория Вашингтон

Ощущала ли неловкость после своего вопроса? Сложно сказать, потому что чувств в груди после вечерней прогулки было намешано столько, что не счесть. Среди них, уверена, с лёгкостью отыскалась бы и эта самая неловкость.

В целом, всё было хорошо. Мы прогулялись ещё полчаса, а потом попрощались с Лёшей и Линой. Он обещал вернуться, как только отвезёт свою невесту домой.

Только вот ложиться в одну кровать с Фирсовым к концу вечера казалось чем-то неправильным. Возможно, причиной тому стало быстрое привыкание к близости Фирсова. Слишком уж многое прочувствовала всего лишь за один день пребывания вместе. Очень многое из того, что сама себе клялась стереть из памяти и никогда не вспоминать.

Видимо, у Фирсова точно такая же точка зрения, ведь когда я готовилась ко сну, в комнату он так и не пришёл.

Странно, но вопреки своим же убеждениям, ощутила по этому поводу укол разочарования. Сразу же отбросила глупые мысли.

Может, просто задержался где-то?

Правда, если судить о том, что мой чуткий сон за всю ночь ничего не нарушило, и проснулась я совершенно одна в огромной кровати, Фирсов здесь так и не появлялся.

Умываясь утренней холодной водой, ещё даже не могла предположить, что именно ожидает сегодня.

То, что перевернёт привычную жизнь с ног на голову.

То, что очевидно покажет, насколько каждый человек может заблуждаться в своих мыслях, убеждениях и предположениях.

Иногда лучше всё-таки оставаться в полном неведении.

Год назад

В какой именно момент всё начало идти наискосок? Я точно не знала ответа на этот вопрос. Влад, думаю, тем более.

Просто в определённый момент что-то щёлкнуло, и в нашу семейную жизнь пришло то, от чего мы оказались не в силах избавиться – громкие ссоры.

Некоторые глубокие и со смыслом, а другие вовсе по каким-то пустякам.

С Анитой за весь год мы виделись всего пару раз. Когда мы с Владом были приглашены на её день рождение, и когда она оказалась приглашена на его.

Мне совершенно претила её напускная доброта и милые улыбки. Отчего-то всё вокруг неё казалось фальшивым и неправильным.

В какой-то момент, отчасти девушка начала казаться мне слишком правильной и хорошей. Такой, что я отчётливо испытала в груди душащую ревность.

Хотелось сказать Фирсову, чтобы больше никогда не общался с ней, но я прекрасно понимала, что не могу требовать такого.

Да и чего требовать то, по сути? Влад и так держался от Аниты на расстоянии. Но я знала, что временами, когда он встречается с лучшим другом, там каким-то образом оказывается и Анита.

Не удивительно, ведь раньше они дружили втроём. Вполне предполагаемо, что дружба хотя бы между двумя сохранилась.

В такие моменты я буквально сгорала заживо, и скандал начинался из ничего.

Фирсов тоже достаточно быстро закипал, оттого, что совершенно не понимал, что от него требуется.

Лишь одна я знаю причину такого своего поведения, навеянную ещё детской обидой. Пускай люди и думают, что непроработанные детские моральные травмы – это мелочи, о которых уж точно не стоит заморачиваться молодой, самодостаточной девушке, но это точно так не работает.

Как минимум, до начала наших с Владом отношений даже предположить не могла, что ситуация настолько отзовётсяво мне и даст о себе знать. Всё проявилось уже в процессе.

Итак, как мои догадки, что именно с Анитой Фирсов собирался завязать отношения в тот момент, когда мы познакомились, никуда не делись, то только подлили масла в горящий огонь.

Не может ведь быть так, что человек, который вызывал чувства, резко перестал интересовать?

Диана – когда-то это имя отзывалось в груди щемящим теплом и искрящей радостью. Мою крёстная и, по совместительству, женщина, которую считала прямым примером для подражания.

Ровно до того момента, пока не поняла, что единственное, что способен нести этот человек – боль и разрушения.

Она была самым близким другом сразу и для матери, и для отца. Даже не знаю, кто из них первый обрёл знакомую в лице Дианы.

Такая уверенная, весёлая и жизнерадостная, что я до жути обожала то, как часто она приходит к нам в гости. С ней чувствовалась сильная эмоциональная связь и привязанность.

Намного сильнее той, что была у меня с родителями.

Видимо, именно в этом кроется причина, по которой беременность Дианы так сокрушительно ударила именно по мне.

Её беременность от моего собственного отца.

Помню лишь то, что настали действительно тёмные времена. С огромной дырой в сердце мне изо дня в день приходилось успокаивать мать, которая, казалось, и жить больше не способна. Главной целью было отвлечь её от нового пристрастия, потому что алкоголь незаметно начал появляться в нашем доме с жутким каждодневным постоянством. И это до колик пугало меня, которая ничего особо сделать не могла.

Если мать нашла спасение в алкоголе, то я буквально каждую секунду погибала внутри от разъедающего чувства безысходности, страха и предательства.

Ненавижу вспоминать такие моменты, потому что мгновенно ощущаю ту моральную и физическую боль, через которую пришлось пройти детскому сознанию, впервые узнавшему о том, насколько люди могут быть гнилыми и способными на подлейшие, отвратительные поступки.

Фирсову никогда не рассказывала об этом именно потому,что даже воспоминаниями возвращаться в те времена казалось чем-то отвратительным и грязным.

Да и Аниты в целом не присутствовало в нашей жизни, Влад умело отгородил её сразу же, как понял, что для меня девушка – явный раздражающий фактор.