Супермама для вишенки - Марина Владимирова-Бойко

- С такой ногой, не стыдно быть нагой, - легко произносит Юдин.

Он снова нагло разглядывает мои ножки в капроновых колготках сорок ден. Как обычно смущаюсь от оценивающего взгляда.

Игнорирую его слова, которые в какой-то степени задели меня до глубины души.

- Знаешь, у меня так кружится голова и так холодно. Не откажусь от горячего чая с лимоном. Это падение…, негативно подействовало на меня, - демонстративно закатываю глаза и дотрагиваюсь ладонью до лба.

Его лицо становится более серьезным. Смотрит нахмурившись, обжигая нервным взглядом. Затем встает с дивана, становится в центр комнаты, скрещивает руки на груди и как-то меланхолично произносит:

- Хорошо, я сейчас все приготовлю.

Планка моих амбиций резко поднимается до уровня максимум. Может Света права – женская хитрость, как капля корвалола. Всегда спасает в нужный момент.

Юдин появляется с большим подносом в руках. Он ставит его на столик, и садится рядом. Я лежу, словно умирающий лебедь и стараюсь разглядеть вкусности, принесенные им. Волшебный аромат чая и булочек, витает в комнате и заставляет приподняться.

- Слушай, у тебя сейчас такое выражение лица, словно тебе орангутанг дорогу перебежал. Глазки закатила, губки надула.

- Мне бы теплое одеяло. Нога сильно мерзнет. Болит и мерзнет, - отвечаю с большим умилением.

- Сейчас моя королева. Будет исполнено! – встает, совершает поклон,  сердито смотрит.

«Уes! ОБХСС!» – проносится мысль в моей голове, когда он скрывается за дверью. Неужели все так просто? Света – настоящий стратег.

Он приносит одеяло, накрывает меня с головой и садится рядом.

- С ложечки случайно не попоить, ваше превосходительство?

- Было бы не плохо, - пытаюсь раскрыться и выбраться из теплых, ватных завалов. Все же с одеялом, явно перебор.

- Как же ты так упала на ровном месте?

- Знаешь, я сегодня вспоминала, как мы поехали на речку, в одиннадцатом классе. Помнишь, ты забрал мои вещи? – наконец-то мне удалось справится, раскрыться и нормально продолжить разговор.

- Я все отдал.

- Когда? – округляю глаза, вскидываю бровь. Через два километра? Когда я прошагала в твоей рубашке по жаркому солнцу и меня суть не приняли за бездомную? Знаешь, тупость и грубость – это синонимы тебя.

Раздался его раскатистый смех.

- Не вижу ничего смешного.

Улыбка никак не сходит с его лица. Он показывает свои белоснежные зубы и продолжает говорить:

- Два километра! Ты загнула. А если честно, в школе ты была полной занудой. Списывать не давала, носила ужасно большие банты. Но сейчас - ничего. Изменилась, похорошела. И даже это серый, невзрачный костюм тебе к лицу.

- Зато ты Юдин, какой был такой и остался. Я даже предположить не могу, как у такой замечательной девочки такой отец! - Слушай, а у тебя когда-нибудь была мечта? – я резко меняю тему и делаю глоток идеально заваренного чая. Мои вкусовые рецепторы тут же переходят на сторону Юдина. Чай получился изумительный. Улун – самый ароматный, мой любимый.