Влюблен и очень опасен - Дэй Леклер

– Вообще-то нет. – Она присела на диван.

– А я думал, тебе захочется узнать, какие меры я предпринимаю для расследования поджога на твоем ранчо. Во всяком случае, мы выяснили: люди, которых я уволил за то, что они тебе угрожали, к этому не причастны.

Розалин посмотрела на Джока.

– Я признательна тебе за все. Ты очень многое для меня делаешь.

Он усмехнулся.

– Тем не менее сегодня ты даже не удосужилась выслушать отчет о проделанной работе.

Она пожала плечами.

– Я привыкла работать, так же как и ты, однако сейчас я целыми днями брожу без дела. И, если честно, слушать о проблемах во время еды я не собираюсь. У меня от всех этих новостей несварение.

Джок широко улыбнулся и присел на диван рядом с Розалин.

– Я обещаю, мы обязательно найдем виновников поджога и падежа скота. А пока… – Он отпил кофе из чашки, которую принес с собой.

Несколько минут Розалин молча ела, затем произнесла:

– Раз уж мы заговорили о делах, я хочу внести кое-какие предложения и некоторые вещи поменять.

– Ты можешь делать все что угодно, кроме возвращения в Лонгхорн, – серьезно сказал Джок.

Она насмешливо посмотрела на него.

– Ты даже не хочешь узнать, о чем я говорю? А вдруг тебе это не понравится? Это как-то на тебя не похоже.

– То есть мы решили снова начать переговоры? – Джок лукаво взглянул на Розалин. – Перемене твоего мнения я всегда рад.

Она покачала головой, затем произнесла:

– Речь идет вовсе не о переговорах. Ты можешь отказаться, я не стану настаивать.

Джок откинулся на спинку дивана и вытянул ноги.

– Чего ты хочешь, Рыжик?

– Мне не нравится спальня, в которой ты, меня разместил.

Он нахмурился.

– А что не так? Скажи, и к концу дня там все переделают.

– Отлично! – Розалин допила кофе и тоже откинулась на спинку дивана. – Я сейчас же перенесу свои вещи в твою спальню.

Джок со стуком поставил чашку на стол.

– Что ты сказала?

– Ты все слышал. – Она посмотрела на него в упор. – С ребенком все в порядке, я здорова, но ты обращаешься со мной как с тяжелобольной. Я думала, со временем ты изменишь свое поведение, но ты этого не сделал. Ты ведешь себя глупо, Арно!

Джок какое-то время смотрел на Розалин, потом схватил ее за руку и потащил в свою спальню. Как только дверь за ними закрылась, Джок обнял Розалин.

– Ты в самом деле хочешь переехать в мою спальню? – спросил он. – Подумай хорошенько, Рыжик. Если это произойдет, я никуда больше тебя не отпущу.

– Я не против.

Джок обхватил ладонями лицо Розалин и поцеловал ее в губы. Она тихо застонала, и он опустил ее на кровать. Следующие несколько минут они медленно раздевали друг друга, затем принялись жадно друг друга ласкать. Несколько часов спустя, когда они утолили взаимное желание, Джок приподнялся на локте и принялся покрывать легкими поцелуями подбородок, шею и грудь Розалин.

– В конце месяца я устраиваю благотворительную вечеринку. Меня очень обрадует твое присутствие. А если ты сейчас скажешь, будто тебе нечего надеть, я возражу: твое платье, которое ты надевала в ту ночь на Десеос, висит в шкафу в соседней комнате.

Сначала Розалин хотела отказаться, но ее замучило любопытство.

– Почему ты хочешь, чтобы я там присутствовала?

– Потому что мне нравится твое общество. – Он продолжал нежно ее ласкать. – Я даже не стану обсуждать это с тобой. Ты поедешь со мной, и точка.

– Я буду там лишней, – возразила Розалин.

– Твоя семья – одна из самых старых в Техасе. Поверь мне, на этой вечеринке ты будешь даже уместнее, чем я.

Она ахнула и прикусила нижнюю губу.

– Холлистеры тоже приедут?

– Возможно. Они посещают почти все благотворительные мероприятия. Хотя им известно: вечеринку организую именно я, поэтому, мне кажется, они могут не приехать.

– Как они обычно ведут себя при встрече с тобой?

– Все зависит от того, что они хотят от меня получить. Они могут говорить комплименты, требовать от меня денег и обращаться со мной как с последним ничтожеством. – В голосе Джока прозвучала боль.

Розалин нахмурилась. Неужели все эти годы он прятал ото всех свои истинные чувства?

– Мне жаль, – сказала она.

– Не беспокойся, мне давно на них наплевать.

Правду ли говорит Джок? Или, обманывая себя, пытается отодвинуть подальше боль и душевные муки? Он не должен один на один встречаться с Маккензи, особенно после того, как та была замешана в махинациях с Десеос.

– Я пойду с тобой.

Джок провел пальцем по груди Розалин.

– Ты пожалела меня, Рыжик?

Она невольно вздрогнула.

– Ты думаешь, можно пожалеть великого и ужасного Джока Арно? – Розалин нарочно усмехнулась. – Ты ошибаешься. Мне нисколько тебя не жаль! Кроме того… – Она взглянула на него, затем добавила, желая подразнить: – Ты же хочешь снова увидеть меня в том замечательном платье?

– Да, черт побери!

– Так в чем проблема?

– Проблема в том, что, увидев тебя в этом платье, я сразу же захочу его с тебя снять, – хрипло прошептал он. – Однако теперь я, по меньшей мере, знаю: ты не откажешь мне в этом удовольствии.

– Какова цель сегодняшней вечеринки? – спросила Розалин Джока несколько недель спустя, когда они ехали на благотворительный прием. – И есть ли она вообще?

– Мы собираем деньги для Фонда доноров.

– Отлично! Я надеюсь, ты сможешь припугнуть кого-нибудь из присутствующих, чтобы он как следует раскошелился.

Джок улыбнулся.

– За что ты мне нравишься, Рыжик, так это за наплевательское отношение к чинам и рангам. Ты всегда готова ринуться в бой ради обездоленных.

– Должна признаться, сегодня я чувствую себя одной из таких обездоленных. – Заметив в его глазах веселые искорки, Розалин уточнила: – Мне предстоит провести вечер в обществе чуждых мне людей.

– Ты привыкнешь.

– И что это значит? – Розалин с беспокойством посмотрела на Джока.

– Со временем ты привыкнешь к официальным приемам, и они перестанут тебя раздражать.

Она повернулась на пассажирском сиденье, так ей лучше было видно лицо Джока.

– Послушай меня, Джок, я не собираюсь привыкать к тому образу жизни, который ты ведешь. Мы с тобой из разных социальных кругов. Я – владелица ранчо, привыкшая к простой одежде, грязи и поту. Вся эта роскошь заставляет меня чувствовать себя… – Розалин хотела назвать себя содержанкой, но промолчала, увидев, как напрягся Джок. Он не произнес ни слова, отчего она еще больше заволновалась.