Лето. Деревня. Любовь (СИ) - Зоя Марецкая

Утром он спросил: «Кто услаждал мой слух ночью, когда я спал?» И девушки опять ответили ему: «Мы не знаем».

И тут вождь наконец-то догадался, что таинственная незнакомка проявляется только по ночам, поэтому никто ее не видит и не слышит, кроме него. И он повелел девушкам племени станцевать самый зажигательный танец, но не днем, а ночью, после заката солнца. Слуги Александра зажгли перед дворцом вождя огромный костер, и девушки племени, надев свои лучшие наряды и украшения, плясали вокруг костра. Ровно в полночь вода в озере Танганьика вспенилась, и на берег ступила прекрасная белолицая девушка-Луна с серебристыми волосами. Ее платье было расшито водными лилиями, на волосах был венок из подводных цветов, а шея, кисти рук и щиколотки ног были украшены нитками речного жемчуга. Белолицая девушка-Луна плясала так вдохновенно, серебристые волосы развевались так красиво, что Александр полюбил ее и объявил своей женой…

В это время сзади них послышался собачий лай. Юрий и Лучик обернулись — Маша шла к ним через луг. С распущенными волосами и в венке из ярких цветов. Второй венок держал Ванечка, которого она несла на руках. Маша жмурилась от солнца, а ее длинные светлые волосы развевались от ветра и искрили на свету. Оба рыбака засмотрелись на эту картину.

— Девушка-Луна с серебристыми волосами, — тихонько шепнул Лучику на ухо Юрий. — Твоя мама очень красивая.

— Ага.

— Нам надоело гулять. Мы тоже с Ваней хотим рыбу половить, — Маша подошла к ним, поставила Ваню на землю и заодно отобрала у него венок. — Кто нам уступит свою удочку, тому украшение в подарок!

Лучик тут же вскочил.

— Мам, садись на мое место, я тебя сейчас всему научу!

— Спасибо, мой хороший!

Венок опустился на черные кудри. Юрий с явной завистью посмотрел на довольного мальчишку, но промолчал. Побоялся, что его обломают.

Ванька сунул нос в ведро с рыбой и чуть не опрокинул его.

— Мам-мам, смотри, сколько мы уже поймали! — Лучик раздувался от гордости.

Маша оказалась прилежной ученицей. Уже через пару минут она вытащила из озера свою первую плотвичку. Восторгу ее не было предела. Она завизжала, как девчонка, захлопала в ладоши, вскочила на ноги и даже станцевала какой-то импровизированный танец. Ваня и Лука тут же присоединились к ней, и они втроем, смеясь, закружились в быстром хороводе. Лордик прыгал и громко лаял.

Юрий с улыбкой смотрел за ними и думал, что уже сто лет у него не было такого замечательного выходного.

Маша встала в позу и уверенно продекламировала:

— Тепло на солнышке. Весна

Берет свои права;

В реке местами глубь ясна,

На дне видна трава.

Чиста холодная струя,

Слежу за поплавком, –

Шалунья рыбка, вижу я,

Играет с червяком.

Голубоватая спина,

Сама как серебро,

Глаза — бурмитских два зерна,

Багряное перо.

Идет, не дрогнет под водой,

Пора — червяк во рту!

Увы, блестящей полосой

Юркнула в темноту.

Но вот опять лукавый глаз

Сверкнул невдалеке.

Постой, авось на этот раз

Повиснешь на крючке!

— Некрасов? — наугад предположил Лука.

— Нет, опять Фет! — весело ответила Маша. — Никогда бы не подумала, что ловить рыбу — так круто! Спасибо, товарищ майор, что пригласили нас!

— Тебе спасибо, Марьванна, что приняла приглашение и украсила выходной стихами и зажигательными танцами, — серьезно ответил он. — Ну что, продолжим?

Они провели на берегу еще несколько часов. Расстелили покрывало, пообедали привезенной едой. А потом Ванька начал просто засыпать на ходу. Да и Маша раззевалась.

— Лука, предлагаю отвезти маму и Ванюшку домой на обеденный сон. А мы с тобой можем развести в саду костер, я тебя научу коптить рыбу. Запечем картошку, нажарим шашлыков. Как тебе такая идея? — спросил Юрий у парня.

— Супер! Я за!

В итоге в машине вырубились все трое — Лучик, Ванька и Лорд. Маша только поглядывала на них в зеркало заднего вида и устало улыбалась.

— Утомились рыбаки, — усмехнулся Юрий. — Бензин закончился.

Ему очень хотелось сказать Маше что-нибудь искреннее, теплое. Признаться, что ему давно не было так душевно и весело, как с ней и с ее мальчишками. Но слова почему-то застряли где-то в грудной клетке, под уродливым шрамом. Не умел он красиво говорить. Да и испугался, что его неправильно поймут.

Поэтому он попросил:

— Слышь, Марьванна, скажи, что ли, еще стих какой хороший…

И она, быстро глянув на него и отвернувшись в сторону, выдохнула:

— Хочется, чтобы было как раньше, в детстве:

Пальцы в известке и сладкой вате,

Чтобы чудовища прятались под кроватью,

А не внутри, где от них никуда не деться,

Чтобы на юг зелеными поездами,

Чтоб бесконечным казалось лето,

Чтоб не закуривать пятую сигарету,

А прибегать, если больно, к маме,

Чтобы она — красивая и в купальнике,

А у воды — пушистые камыши…

Чтобы всегда-всегда оставаться маленьким,

Вырастая большим*.

И он не смог придумать, что бы ей сказать после такого стиха. И промолчал.

* Стихотворение Виктории Манасевич

Глава 12. Большие детки — большие бедки

Зина Кирьянова была готова на все, чтобы остаться в семье Малинкиных. Ей не слишком-то везло в жизни. И то, что ее взяла к себе Маша, она считала просто даром небес. Самым огромным везением в своей не такой уж и длинной жизни.

— Ты думаешь, ты кому-то нужна в свои пятнадцать лет? — поучала ее Катя, старожил социального приюта. Ее уже два раза брали в семью, но через какое-то время возвращали обратно. — Это маленьких берут, чтобы любить. Усыновляют, записывают на свою фамилию. А нас берут или из-за денег, или чтобы мы как рабы вкалывали, или чтоб с мужиками спали. Так что ты не обольщайся. Мой совет — сиди в приюте и не высовывайся. Скажи, что в семью не хочешь.

Зина совсем недавно попала в это заведение после смерти своей матери, отравившейся вместе с сожителем паленой водкой. Отца у девочки никогда не было. Зато был Ванечка, младший брат, которого Зина очень любила. Но его после произошедшего несчастья поместили на обследование в детскую больницу. Так Зина оказалась совсем одна в казенном доме.

Буквально на следующий день после разговора с Катей девочку пригласили в кабинет социального педагога. Там сидели директриса приюта, сама социальный педагог и Мария Ивановна Малинкина, учительница русского языка и литературы из школы, где училась Зина.

Зина не была лично знакома с Марьванной, та