Авдотья и Пифагор - Ребекка Уинтерз

В лечебной ванне пролежали больше часа, после чего хилер позвал их на ужин.

Удивительно: Александр Федорович дошел до столовой сам, не только без коляски, но даже без помощи Пифа и Ольги.

Ресторанчик тоже оказался своеобразный: крыша имелась, дожди с апреля по ноябрь здесь лили мощные, тропические, а вот стен не было. По столбам и по крыше с внутренней стороны во множестве бегали ящерки, привлеченные включившимся электрическим светом — естественный быстро угасал. Время от времени они сваливались на стол, на что никто не обращал никакого внимания; непуганый местный житель встряхивался и, исполненный достоинства, покидал обеденную зону.

Кормили обильно и с хорошим выбором. Можно было заказать мясо, рыбу и любое количество овощей или фруктов.

Впрочем, Пифу было не до еды. Он оказался лицом к океану, в воды которого быстро стекало огромное красное солнце. Красным же был залит весь горизонт. А невысокие и смуглые местные мужички ловко вытаскивали из воды на песчаный берег свои странные лодки: узкие, черные, стремительные. Казалось, в них едва может усесться один человек нормального телосложения, но садились, один за другим, двое и даже трое. А ведь там еще был мотор! Не опрокидывалось это хрупкое и быстрое сооружение из-за обязательно имевшихся противовесов: еще двух худосочных бамбуковых корпусов, сопряженных с основным бамбуковыми же тонкими стержнями и веревками.

– Хорошо здесь, — сказал Богданов, с аппетитом доев свою порцию и откинувшись в удобном плетеном шезлонге.

– Очень, — согласилась обрадованная Ольга Николаевна; пожалуй, впервые за последнее время муж был доволен жизнью.

Остальные больные тоже ожили. Сейчас они не производили впечатления умирающих: тихо разговаривали друг с другом и с монахинями, читали книги, просто смотрели на расцветший красками океан.

– Дима, может, еще лекцию забабахаем? — обратился к Пифу Александр Федорович.

– Давайте, — согласился Светлов. Не то чтобы ему сильно хотелось сменить эту красоту на занятие по международному банкингу, но желание больного — закон для обслуживающего медперсонала.

В итоге больше часа проговорили про всякие суетные вещи. Пифу жаль было отвлекаться от заката, однако постепенно он увлекся: мир банковских операций, финансовых потоков и перетоков при ближайшем рассмотрении тоже оказывался непростым и полным драматических возможностей. К тому же разобраться со всякими лизингами, факторингами и эквайрингами было не так сложно, учитывая незаурядные математические способности юноши.

Тем временем роскошный закат очень быстро сменился абсолютной, почти чернильной темнотой, изредка рассекаемой светом ламп с мачт рыбацких суденышек, вышедших на ночной лов.

Отдыхающие постепенно разошлись по своим коттеджам и номерам. Остались лишь Ольга Николаевна с Александром Федоровичем и Пиф.

– Дима, — вдруг спросил его Богданов, — а чего ты в последнее время такой печальный?

Вопрос был неожиданный. Пиф, скорее всего, вряд ли стал бы отвечать откровенно, задай его кто-нибудь другой. Но спрашивал Богданов. Ольга Николаевна тоже повернулась к Пифу, подтверждая и свой интерес к теме.

– Я люблю одну девушку, — неожиданно для себя признался Пиф. И замолчал.

– А она тебя? — спросил Александр Федорович.

– Надеюсь, тоже, — прозвучал ответ после секундной паузы.

– Тогда повторяю вопрос: чего ты такой печальный? — улыбнулся Богданов. — Если все заинтересованные стороны друг друга любят.

– Не все, — уточнил Светлов. Он уже явно не мог, да и не хотел, остановиться (когда-то же надо выговориться?). — Есть еще ее муж.

– Это хуже, — огорчился собеседник. — А он в курсе ситуации?

– Да, — вздохнул Пиф. — Последние десять лет.

– Дим, тебе десять лет назад сколько было? — мягко спросила заинтригованная Ольга Николаевна; женщины просто не в состоянии не заинтересоваться драматической любовной историей.

– Я ее всегда любил, — тихо проговорил Пиф. — И десять лет назад, и пятнадцать.

– А муж — немолодой и богатый? — Мысли Богданова катились по традиционному руслу.

– На три месяца младше меня, — объяснил Пиф и зачем-то добавил: — Его зовут Марат.

– Как все сложно, — расстроился Александр Федорович. — А почему она за него вышла, если любит тебя? Ты извини, что в душу лезу. Но я ведь сразу объяснил — у меня на тебя виды.

– Я думаю, Дуняша просто устала, — подумав, ответил Пиф.

– От чего, Дим? — Это уже Ольга Николаевна.

– От неустроенности, от вечного испуга своей мамы одинокой, от бедности, от того, что мне еще было три года учиться, от того, что я не хотел в хирурги. А еще она Марата всегда боялась.

– А ты? — серьезно спросил Богданов.

– Я — нет, — так же серьезно ответил Пиф.

– Отец Марата — в бизнесе? — Александр Федорович, похоже, начал просекать ситуацию.

– Да. В крупном. Марат тоже. Он очень умен. И решителен.

– И твою девушку сильно любит?

– Болезненно, — снова подумав, ответил Пиф. — Он без нее не может.

– А ты? — спросила Ольга Николаевна.

– Я тоже.

– Как все запутано, — после паузы повторил Богданов. — Но ты же не собираешься от нее отказываться?

– Нет, конечно, — Пифу даже странно было такое предположить. — Я хочу увезти ее куда-нибудь. Подальше от Москвы.

– Куда, например?

– Например, в Израиль.

– Куда-а? — Теперь Богданов удивился по-настоящему. — Ты-то какое имеешь отношение к Израилю? У тебя там родственники?

– Ни одного. Просто моя бабуля оказалась еврейкой. Я случайно узнал, пару месяцев назад. До этого никогда не обсуждалось. Мамина мама. А у них такая фишка, что раз по материнской линии, то и я получаюсь еврей.

– И что это тебе дает? — так и не врубился Александр Федорович.

– Право на репатриацию. Израиль — единственная страна, где меня примут с Дуняшей. А там — не пропаду. Да я нигде не пропаду, просто там можно будет прикрыться от Марата. А в Москве у них все схвачено.

– Ты думаешь, его семья будет тебя преследовать? — спросил Богданов.

– Конечно, — уверенно ответил Пиф. — Станислав Маратович ничего не пускает на самотек, Ну, а Марат со временем покруче папы будет.

– У тебя уже был конфликт с его отцом? — вмешалась в интересную беседу Ольга Николаевна.

– Нет, — покачал головой Пиф. — Вообще-то, это он платит за мое обучение. На бесплатное было не попасть.