Слишком рано для нас - Анастасия Соловьева

Спустя час после ухода Влады мне звонит Тимур. Сначала я не хочу брать трубку, уже жалею, что так быстро его разблокировала. Мне очень плохо, глаза красные, лицо опухшее от долгих рыданий, а в области сердца образовалась пустота. Вряд ли разговор с Тимуром мне поможет. Я злюсь не только на себя, но и на него — за то, что был решительным и настойчивым, а я не смогла устоять. Если бы не он, мы бы с Владой никогда не поссорились.

Когда телефон орёт в третий раз, я не выдерживаю и отвечаю.

— Как ты? — встревоженно спрашивает Тимур.

— Хреново.

— Я разговаривал с Владой.

— Она взяла трубку? — удивляюсь я. Глаза пекут, сердце болит. Я чувствую себя самым несчастным человеком в мире!

— Да. Я рассказал ей свою версию.

— И что?

— Она выслушала меня вполне спокойно. Не злилась.

— Супер, — говорю раздраженно. Значит, с Тимуром она может общаться, а от меня хочет побыстрее избавиться. Интересное кино получается.

— Ань, я знаю, что произошло, — тихо произносит Тимур. — Влада вспыльчивая, но отходчивая. Дай ей время. Она погорячилась. Пройдёт несколько дней — и вы помиритесь, вот увидишь.

— Сомневаюсь, — отвожу телефон от уха и всхлипываю. — Я не хочу сейчас это обсуждать.

— Всё наладится. Ты только не плачь, Ань, — просит он меня. — Может, на ночь кино сходим? Или просто будем по городу гулять, пока не надоест? Не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии.

— Не нужно. Мне необходимо побыть одной.

— Уверена?

Его взволнованный голос задевает что-то внутри, отчего в груди ноет ещё сильнее. Я уже ни в чём не уверена. Потерять единственную подругу — это очень и очень больно. Я не была к этому готова. Надеялась, что всё обойдётся.

— Не задавай мне такие сложные вопросы! Я сейчас сама не своя, Тим, нам не стоит видеться. Поверь.

— Хорошо, как скажешь. Только обещай, что не надумаешь ничего лишнего.

Я горько усмехаюсь. Он опоздал с просьбой. Я уже накрутила себя за этот час так сильно, что готова отказаться от всего на свете.

— Почему ты молчишь? Ты меня слышишь? — переживает Тимур. — Можешь сказать всё, что тебя волнует. Я пойму.

— Тим, а что, если мы встретились в неподходящее время? Сейчас слишком рано для нас, тебе так не кажется? — сломленным голосом задаю я ужасный вопрос.

Пауза. Громкое дыхание в трубке. И уверенный, отметающий все сомнения голос, который проникает в моё израненное сердце:

— Ты ошибаешься. Для нас сейчас самое время. Иначе мы бы не понравились друг другу практически с первого взгляда.

— Но если бы мы подождали несколько месяцев, то всё могло сложиться иначе.

— Я не люблю сослагательное наклонение. Ничего нельзя исправить. Нам нужно объединиться и вместе бороться с препятствиями, а не гадать, что было бы, если мы встретились в другое время и в другом месте.

— Наверное, ты прав. Я трусиха. Мечтаю вернуться в прошлое и поступить иначе, не так глупо и опрометчиво. Хочу исправить ошибки до того, как и совершить.

— Чтобы их исправить, нужно жить настоящим, — поучает меня Тимур. Я прислушиваюсь к его словам, немного оживаю. Даже слёзы перестают на глаза наворачиваться. — В ошибках нет ничего плохого, Ань, все их совершают. Это то, что делает нас людьми, то, что нас закаляет.

— Цитируешь знаменитых людей? — улыбаюсь я.

— Этому учил меня отец. Не прятать голову в песок, не искать волшебную палочку, а отвечать за свои слова и поступки.

— Хороший у тебя папа.

— Да.

— Спасибо, что поддержал. Мне стало легче.

— Точно не хочешь со мной встретиться?

— Точно-точно, — я снова улыбаюсь. Тимур обо мне заботится, переживает, это не может не трогать до глубины души. — Я напишу тебе завтра.

— Буду ждать. Уже скучаю.

Я завершаю вызов. Выключаю свет в комнате, радуюсь, что соседок нет, при них я бы не смогла выплакать свою боль.

Лежу в полной темноте, прокручиваю в голове разговор с Владой. Понимаю, что подруга во многом была права, но то, как легко она отказалась от нашей дружбы, вызывает во мне праведный гнев. Если бы я была на её месте, то ни за что на свете бы не рубила с плеча. Я бы не отказалась от дружбы с тем, кто мне очень дорог. Может, Владе на самом деле на меня наплевать? Вдруг я принимала за дружбу то, что ею не является?

Хватаюсь за голову, мучаюсь в сомнениях, ворочаюсь на жёсткой кровати. Под утро начинает болеть голова, а заснуть никак не получается. В полвосьмого возвращаются соседки, они шумят, как обычно, в университет собираются. Я же продолжаю смотреть в потолок и думать, думать, думать. Дую на огонь своей злости, пусть он разгорается сильнее, чтобы чувство вины так сильно не грызло меня, чтобы дышать стало легче!

Срабатывает. В девять я подрываюсь, умываю лицо прохладной водой, чищу зубы и спускаюсь на первый этаж. Стучусь в закрытые двери, и коменда разрешает войти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Доброе утро, Елена Борисовна, — здороваюсь, несмело подхожу к ней ближе. Коменда указывает на стул, я сажусь, руки в замок сцепляю и говорю осипшим голосом: — Я бы хотела переселиться в другую комнату. Подскажите, это возможно?

Елена Борисовна хмурится, откладывает в сторону бумаги и смотрит на меня сквозь толстые стёкла очков.

— Почему ты об этом просишь? Повздорила с соседками?

— Почти, — опускаю глаза в пол. Голос дрожит. Я решила не дожидаться, пока Влада меня бросит. Уйду первой, раз она так сильно этого хочет.

— В другой ситуации я бы тебе отказала, всё же первокурсниц я переселяю очень редко. Но сегодня как раз освободилось место в комнате на втором этаже. Только там живут старшекурсницы, с ними будет тяжело.

— Мне всё равно.

— Ладно, — после долгого молчания наконец произносит Елена Борисовна. — Вижу, случилось что-то действительно серьёзное. Пойдём, познакомишься с новыми соседками.

— Сейчас? — удивлённо вскидываю брови. Не думала, что моя жизнь так быстро изменится.

— А чего тянуть? —