Яд для королевы - Жюльетта Бенцони

— Вы хотите туда пойти?

— Да, хочу. Это очень далеко отсюда?

— С четверть лье. Пешком — минут двадцать, а в карете...

— Нет, пойдем пешком. Прямо сейчас.

Еще вчера герцогиня сообщила, что должна написать множество писем, и фрейлины до обеда были свободны. Шарлотта заглянула в кошелек, подаренный ей крестной. Траты ее до сих пор были весьма невелики — пара перчаток и шарфик, — так что экю, предназначенное гадалке, было бы для нее не таким уж большим расходом. Она могла даже нанять фиакр[19]на обратной дороге, если очень устанет. Он стоил десять су в час.

И вот около трех часов дня Шарлотта в компании своей юной горничной отправилась в первое путешествие по Парижу. До этого она посещала лишь ближайшие лавочки вместе с мадемуазель де Теобон и еще книжные магазины, куда ее тоже сопровождала Лидия: в монастыре Шарлотта всерьез пристрастилась к чтению. А сейчас, тепло укутанная в подбитую мехом накидку, надежно защищавшую ее от пронзительного ветра, в грубых монастырских туфлях, она шла и наслаждалась возможностью окунуться в веселую суету столицы, которая не погружалась в сон никогда, даже глубоко ночью. Дело близилось к сумеркам, а в это время улицы становились прибежищем запретных радостей, — открывались притоны с азартными играми, в поисках клиентов выходили доступные девушки, шмыгали воришки. Шарлотта, хоть и была новичком в столице, успела узнать, что широкие улицы, пусть и грязные после дождей, пестры, веселы и относительно безопасны, зато в проулки и тупики лучше не заглядывать, — там можно проезжать только в карете, а если все-таки идти пешком, то только в сопровождении отряда надежных слуг.

Две милые девушки шагали так быстро, что уже через двадцать минут добрались до Вильнев-сюр-Гравуа, квартала, что вырос рядом с недавно разбитым бульваром и величественными воротами Сен-Дени, воздвигнутыми на месте старинных укреплений Людовика XIII. Церковь Нотр-Дам-де-Бон-Нувель возвышалась в этом не слишком плотно населенном квартале, соединяя улицы Люн и Борегар, и казалась кораблем, направляющимся к бульвару. Рядом с церковью расположилась пекарня, откуда аппетитно пахло свежеиспеченным хлебом. Шарлотта купила две булочки и заодно осведомилась у хозяйки, где они могут найти мадам Мовуазен.

Лицо булочницы вмиг стало суровым.

— Во втором доме по левой стороне этой улицы, — сказала она. — Но вряд ли вы застанете ее дома.

— Почему же?— Откуда мне знать? Только я вам ходить туда не советую. Неподходящее это место для такой милой девушки, как вы.

— Я хочу с ней поговорить.

Шарлотта была слишком хорошо воспитана, чтобы поставить на место булочницу и сказать ей, чтобы та не вмешивалась не в свое дело. Она заплатила за булочки, протянула одну из них Мари и, откусив кусочек от своей, направилась к указанному дому. Это был особнячок с садом, окруженный глухой оградой. Шарлотта, подойдя к калитке с небольшим оконцем, громко зазвонила в бронзовый колокольчик. Ждать пришлось несколько минут, пока наконец окошко не отворилось и из него не выглянула женщина.

— Что вам угодно?

— Повидать мадам Мовуазен. Мне сказали, что... Окошко захлопнулось, но распахнулась дверь, за ней стояла круглолицая толстуха, без всякого сомнения, служанка в неопрятном платье. Вид у нее был испуганный, и она открыла уже было рот, чтобы что-то произнести, но тут на пороге, к которому вела лестница, появился мужчина и произнес:

— Извольте подняться сюда, мадемуазель. — Голос звучал очень сурово. — Ваша служанка останется со мной.

Он незамедлительно проводил юную посетительницу в комнату, задрапированную от пола до потолка черным бархатом, в которой было бы темным-темно, не гори в ней большой канделябр с пятью свечами. Канделябр стоял на столе, тоже покрытом черным бархатом, рядом с хрустальным шаром на маленьком медном треножнике. Еще в комнате было три красных кресла, одно, похожее на трон, стояло позади стола, а два поскромнее — перед ним. У стены возвышался длинный шкаф со множеством отделений.

Шарлотте указали на одно из кресел, стоящих перед столом, и оставили в одиночестве. Девушка села. Ей было не по себе. Занавес в глубине комнате шевельнулся, но вместо гадалки, которую ожидала увидеть Шарлотта, вышел другой мужчина, намного моложе первого, и уселся в кресло-трон напротив нее.

— Не скажете ли вы мне, что вам тут понадобилось, мадемуазель де Фонтенак? — спокойно спросил мужчина.

Шарлотта подняла на него глаза и с удивлением узнала в нем того самого молодого человека, которого встретила возле заброшенной часовни в ночь своего побега. Но тон, которым он к ней обратился, ей очень не понравился. Она бойко ответила:

— А мне кажется, что вы должны объяснить мне, почему в доме мадам Мовуазен я нахожу вас.

Ответом ей стал короткий смешок.

— «Мадам Мовуазен»? Не много ли чести для преступницы, известной под именем Вуазен? Вы хорошо ее знаете? Сколько раз вы у нее бывали?

— Вы всегда задаете сотню вопросов одновременно?

— Порой на сто вопросов я получаю один, но очень существенный ответ. Однако вернемся к вам. Не слишком ли вы молоды, чтобы посещать подобные места?

— Но я здесь впервые!

— Кто дал вам адрес? Кто рассказал вам о ней?

— Вас это не касается.

— А вас, оказывается, не слишком хорошо воспитывали в монастырской школе урсулинок в Сен-Жермене! — вздохнул он, устраиваясь поудобнее в кресле. — Так не принято отвечать, особенно королевской полиции. Но я, надеясь на вашу сообразительность, полагаю, что вы поймете свою ошибку и ответите мне, кто вас направил сюда.

— Один знакомый.

— Какой знакомый?

— Он расхваливал мне дар ясновидения мадам Мовуазен и говорил, что она великолепно предсказывает будущее. Я захотела узнать, что ждет в будущем меня.

— Понятно. Действительно, в вашем возрасте самое время подумать о будущем. Кстати, сколько вам лет?

— Такие вопросы дамам не задают! Надо бы вам знать об этом!

— Полиция не претендует на хорошее воспитание. Да будет вам известно, что нескромность — одна из присущих ей особенностей. Ну, так сколько вам лет? Думаю, что двенадцать-то исполнилось, — высказав это предположение, молодой человек не сомневался, что сейчас же получит ответ на свой вопрос. И, действительно, Шарлотта тут же откликнулась.

— Пятнадцать! — возмущенно заявила она. — И вы великолепно осведомлены, что я благородного происхождения и имею право рассчитывать на уважение.

Молодой человек привстал с кресла и отвесил ей легкий поклон, при этом в его голубых глазах засверкали насмешливые искорки.

— Мое уважение в полном вашем распоряжении, дорогая мадемуазель, и оно еще более возрастет, как только вы сообщите мне имя того, кто отправил вас в эту грязную клоаку.