Небесное служение. Дева - Эмилия Витковская

– Да сэр.

Мой отец ухмыляется, жестокость в каждой морщине его лица:

– У тебя все еще есть та ящерица, которую Адам подарил тебе десять лет назад в твой день рождения – день рождения, который, как я сказал тебе, мы больше не празднуем, но Адам ослушался меня?

Мои руки сжимаются в кулаки за спиной. Я помню, как был избит за это. Фактически, я помню все, что когда-либо получал. Это было девять лет назад, в шестнадцатый день рождения Ноя. Отец объявил дни рождения своих верных вне закона, потребовав, чтобы мы проводили этот день в созерцании высшей божественности Пророка.

Но Ною исполнялось шестнадцать только однажды. Я рискнул и поплатился за это. Ною разрешили оставить ящерицу, Грегори, но только после того, как меня так сильно избили, что я попал в больницу.

– Да, она все еще у меня. – Слова Ноя полны опасений.

– А у тебя тоже не было котенка, или щенка, или еще чего?

– Нет, – Ной достаточно умен, чтобы солгать о своем коте Феликсе.

– Ящерице придется умереть. Принеси ее в жертву Отцу Огня. Покажи ему свое покаяние.

Ной слабеет рядом со мной, хотя лицо его остается бесстрастным.

– Да, сэр.

– Ты знаешь правила, Ной. Убедитесь, что ты сжег ее заживо. Затем принеси в дом золу и кости. Я осмотрю их перед сном.

– Да, сэр.

Он переводит на меня взгляд.

– Глаза в пол, Адам. Или тебе нужно заново усвоить урок почтения?

– Нет, сэр. – Я смотрю на изгиб пентаграммы под ногами, и ненависть пузырится в моих венах. Ной был извращен и разрушен, но каким-то образом часть его выжила. С того момента, как я подарил ему этого бородатого дракона, он заботился о нем. Кормил, лелеял, даже брал на прогулки и носил на плече. Когда он обнаружил, что Феликс бродит по территории, он принял его и сделал то же самое.

Ной соответствует моему отцу, и он сделал много вещей, которые заставили бы содрогнуться нормальных людей, но в его сердце все еще теплятся следы человечности. Мой отец полон решимости искоренить это. Может, будет лучше, если он это сделает.

– Защитники! – Он заставляет всех образовать вокруг себя круг. – Мы приступили к нашей работе от всего сердца. Продолжай во всем исполнять мою волю, и вы будете вознагражден. Олушаетесь меня, – он бросает на меня взгляд, – и столкнетесь с последствиями.

– Да сэр. – ответили все в унисон.

– Нам нужно обсудить вопрос о Защитнике Ньюэлле. – Он складывает руки перед собой и принимает задумчивый вид, хотя я знаю, что он уже решил, кого он хочет привлечь. – Бог и Отец Огня оба сообщили мне, что Трей Рейнольдс – один из наших давних помощников пастора и преданный служитель – является правильным выбором. Он возьмет на себя Деву Ньюэлла. Паркер?

– Да сэр. – Сион Паркер выходит вперед, его лысина блестит в свете свечи. Многие из Защитников почти вдвое старше меня – их голые тела пухлые и бледные.

– Поселите его и его семью в кампусе и убедитесь, что его дочери зачислены в школу. Нам больше не нужны мирские влияния, загрязняющие их умы.

Мой отец – хоть и шарлатан насквозь – также в некотором роде умный провидец. Вместо того, чтобы искать Дев из общества, он решил построить будущее «Небесного служения» через отдельные школы для мальчиков и девочек. Школы, хотя и новые, быстро растут и укрепляют мертвую хватку Пророка над сообществом. Не говоря уже обо всех нововведениях, которые появляются в Соборе.

– Я займусь этим первым делом.

– Молодец. – Отец похлопывает его по руке и поворачивается ко мне. – Как вы знаете, Ньюэлл отвечал за празднование зимнего солнцестояния через месяц. Отец Огня будет недоволен, если мы не сможем почтить его через наш обряд. Поскольку ты – причина того, что Ньюэлла больше нет с нами, приготовления теперь ложатся на тебя.

Черт побери.

– Я ожидаю, что празднование в этом году будет лучшим, что мы когда-либо видели. Для этого тебе необходимо тесно сотрудничать с Грейс. Я так понимаю, это не проблема?

– Нет, сэр.

Скорее, это гребаная огромная беда. Но проблема? Ни разу.

Он смотрит на меня с понимающей ухмылкой.

– Хорошо. И на этом наш бизнес завершен. Я ожидаю, что вы все продолжите обучать Дев, как велит ваш долг. Сообщайте мне о любых проблемах. У нас уже есть большой интерес к урожаю этого года, и испытания будут здесь, прежде чем мы узнаем об этом. В противном случае наслаждайтесь своей добычей.

– Да сэр.

Нас, наконец, отпускают.

Ной спешит к двери, и я следую за ним.

Когда мы выходим в ночь, и холодный ветерок с легкостью продувает нашу одежду, Ной поворачивается ко мне лицом:

– Не Грегори. Он мне как друг.

– Он ящерица.

– Он мой. – Фраза заканчивается сдавленным всхлипом.

Боже, его лицо напоминает мне детство. Или, возможно, это было, когда Ной был еще ребенком. Я быстро вырос после того, как мой отец помазал себя Пророком и начал «Небесное служение». Пять лет разделяли меня и Ноя, но с тем же успехом это могло быть целой жизнью. Тоска в его глазах превращается в гнев, когда он направляется к нашим домам.

– Ной, давай. – Я указываю на одну из множества тележек для гольфа на территории. – Давай поедем. Очень холодно.

– Ты хочешь заставить меня идти быстрее? Убить Грегори быстрее?

– Я пойду с тобой. – Я догоняю брата и засовываю руки в карманы. Это движение возвращает к жизни боль в спине, и мне интересно, не течет ли у меня кровь через повязки. Неважно.

– Я не могу этого сделать. – Он проводит рукой по своим светло-каштановым волосам. – Я не могу.

– Ты должен.

– Нет. – Он скрещивает руки на груди, пока мы поднимаемся по первому холму к передней части кампуса. – Вместо этого я возьму на себя плетку.

– Это будет не просто плетка. Он пойдет дальше, и ты это знаешь.

Ной останавливается, его глаза дико горят, когда поворачивается ко мне.

– Он бы не стал.

– Он станет. – Я задерживаю его взгляд. – Чтобы сохранить лицо перед своими головорезами, которые слышали его заявление. Он определенно станет. Ты знаешь, как это работает, что он будет делать.

– Блядь! – Ной делает еще несколько шагов. – Может быть, мы могли бы сжечь что-нибудь еще, а потом…

– Он сказал «кости», Ной. Кости. Больше он ничего не возьмет. – Я хочу спасти Грегори. Я действительно хочу. Но цена слишком высока.

Мы тащимся в тишине. Я знаю Ноя. Я знаю, что он ломает голову над любым возможным способом