Мистер Несовершенство - Галина Валентиновна Чередий

— Вот так! — отрезал Мангуст, ничего не объясняя, и сдернул трикотаж через голову, освобождая меня от необходимости его постепенного обнажения.

— Это всего лишь потому, что ты меня завораживаешь, — честно призналась, пробегая пальцами сначала по рельефам сухих мышц на его груди и животе, а потом начав обводить и контуры сложных многочисленных татуировок, подключив еще и губы с языком. Не в силах отказать себе в желании увидеть его опять целиком обнаженным, расстегнула пряжку широкого ремня, опускаясь на колени.

— Ух ты… е-е-е-е! — охнул Рик, выглядя беспокойным и то откидывая голову назад, то снова впиваясь в меня взглядом. — Насколько будет гребаным кощунством кончить в твой охуительный рот, принцесса? Потому что мне кажется, что сдохну, если этого не сделаю. Принцессы вообще делают минет?

— Понятия не имею, ведь я никакая не принцесса, — ответила, медленно потянув его насквозь промокшие впереди боксеры вниз.

Член, упругий и жесткий, вырвался из плена под мученический вздох мужчины, шлепнув того по животу, а я вновь залюбовалась. Ствол ровный, внушительный, более темный, чем вся его смуглая кожа, массивная, полностью мокрая головка, крупная пульсирующая вена, идущая от основания и расщепляющаяся на десятки более мелких. Истекающая прозрачной влагой вершина, от вида которой я тяжко сглотнула. Рик не был обрезан, в отличие от Томаса, и не удалял подчистую здесь растительность, но тонкая курчавая дорожка, идущая к паху от его пупка, не выглядела неряшливо или отталкивающе, наоборот, мне захотелось ощутить ее щекотное прикосновение своей щекой. Наклонившись вперед, я резко подула на его мошонку, и она тут же поджалась, покрываясь складочками и крошечными мурашками, а внизу моего живота сладко скрутило мышцы от этого вида и невнятного «твоюматьтвоюматьтвоююююжжж» Рика.

— Не дразни… — прохрипел он, упираясь надо мной обеими руками в стену, словно боялся не устоять. — Помру ведь на хрен… реально откинусь… Куда труп девать будешь?

Улыбнувшись, я прижалась губами к толстому основанию его плоти, провела губами по извитой вене до уздечки и легонько пощекотала ее языком, все же поддразнивая и одновременно пробуя его на вкус. Мангуст щелкнул зубами, как голодный хищник, и зашипел сквозь них нечто матерное.

— Все же убить меня хо… — начал он скрипуче, но выкрикнул, оборвав себя, стоило стремительно втянуть его в рот: — Да!

Мне всегда нравился оральный секс, но Томас не особо любил его, он был тем редким представителем мужского племени, кому совершенно не по вкусу подобные вещи. У меня частенько складывалось ощущение, что он едва ли не делал мне одолжение, терпя «это». Отклик же Рика буквально опьянял, наполнял мое собственное тело жгучими пузырьками невесомости, дико возбуждающе проходящимися по всем нервным окончаниям, запуская повсюду мощную пульсацию удовольствия. Малейшее движение — и парень стонал, его бедра вздрагивали, мускулы пресса, рук, груди сокращались, будто он из последних сил сдерживал себя от того, чтобы схватить меня за волосы и сорваться в бешеный темп.

— Бля-бля-бля… если бы ты знала, — гортанно рокотал он, — если бы в мою голову залезла… Сбежала бы нах… Я, сука, ебаное животное… растерзать твой рот хочу…

Никто и никогда не говорил мне такого, и смысл слов разве не должен меня отпугнуть, возмутить? Но нет, ибо не слова я слушала, а его голос, ловила хлещущую прямо в меня энергию безумного сексуального напряжения. Захватывая его все глубже, до иррационально-сладостной боли в горле, до льющихся по горящим щекам слез, до легкого удушья, что кружило голову больше-больше, я вся трепетала от его щедрейшей отдачи. Он ничего не прятал, не сдерживался, одаривая меня своей дрожью, хриплыми просьбами-приказами, восхитительно-похотливым жарким блеском глаз. Первобытное, необузданное наслаждение Рика било в меня бушующим потоком, и, не касаясь себя и пальцем, я оказалась на грани эйфории.

— А-а-а-а! — Рик заколотил кулаком в стену, впившись в меня абсолютно безумным взглядом и взмолился: — Пожалуйста-а-а!

И я мгновенно поняла, о чем он просит, и не отстранилась, с блаженством приняв его оргазм, бурный и долгий, до конца, до последнего рывка изливающегося члена, пока мужчина едва ли не ревел зверем надо мной:

— Да, до капли, принцесса-а-а! В тебе до капли! Я везде буду в тебе!

Он рухнул на колени, еще трясясь и задыхаясь, и властно обхватил мое лицо, начав яростно целовать перепачканные им же самим губы, агрессивно вталкивая свой язык к моему, как если бы стремился убедиться, что я не потеряла ни единой частички его вкуса. Даже помыслить о таком от бывшего мужа я не могла бы и окончательно потерялась в шокирующем свирепом обладании этого мужчины. Мне так нужно было освобождение, я была так близко! Схватив его ладонь, я направила ту себе между ног, но не получила желаемого.

— Какого черта ты не сказала мне, придурку, что пол такой, на хрен, твердый? — проворчал Рик, уверенно, но поразительно аккуратно укладывая меня на гладкие прохладные камни.

Едва лопатки коснулись пола, я взвизгнула, выгибаясь дугой, чем моментально он и воспользовался, прямо-таки содрав с меня джинсы вместе с бельем. Согнувшись, он поставил мои ступни себе на плечи.

— И здесь я тоже скоро буду! — пообещал он моей самой интимной части. — И без всякой гребаной резины, правда, кисуня? Будешь знать и ты на вкус своего Мангуста.

Несмотря на возбуждение, я затряслась от смеха.

— Господи, ты разговариваешь с моей… — едва ли не всхлипывая, спросила его. — Кисуня? Что за ужасное название?

— А как бы ты предпочла? М? — откликнулся он и с нажимом лизнул меня. — В моем лексикончике обычно для этого совсем другие слова, но, зуб даю, они тебе не понравятся. — И он опять лизнул, теперь пощекотав вначале кончиком языка меня… хм-м-м… гораздо ниже. — И здесь я буду… Везде буду. И только я всегда теперь, слышишь, принцесса?

— Ох, боже мой! — вскрикнула я от его новой бесстыдной ласки, подбросившей меня почти к краю. — Ты хочешь поговорить об отношениях? Сейчас?

— Не о чем тут разговаривать, — отрезал Рик. — Ты со мной. В пизду твоего бывшего и вообще всех остальных мужиков, поняла? Не в твою, конечно.

Очередное облизывание из разряда «еще бы совсем-совсем чуть-чуть» заставило меня заколотить пятками по его лопатками и заскрести ногтями по полу, застенать, мотая головой. Спасите меня кто-нибудь! Этот мужчина по капле пьет саму мою душу, открывает мне неизвестное прежде значение слова «удовольствие». Разве это можно перенести?

— Я не услышал согласия, — пробурчал Мангуст, когда я уже всерьез готова была молить его об оргазме. — Не то чтобы оно мне в принципе нужно, но формальности надо соблюдать, ага.

— Я согласна! На