Парень для меня - Марзи Опал

Но это может подождать, пока он не выскажет свою точку зрения.

— Пожалуйста, расскажи мне, что произошло потом, Лиам, — умоляю я, молясь, чтобы за этой уродливой историей было что-то положительное.

— Я вернулся домой, и мои родители увидели мои раны. Они просто взбесились. На следующий день они пришли в мою школу и устроили истерику в кабинете директора. Парней, которые избили меня, выгнали из баскетбольной команды и отчислили из школы, как только уборщик выступил в мою защиту. Факультет много раз приносил извинения, но ущерб уже был нанесен, — глаза Лиама говорят мне, что он погрузился в воспоминания. Я презираю то, что он вновь переживает этот ужас. — Мне потребовалась неделя, чтобы оправиться от этого инцидента. В следующий понедельник, когда я впервые вернулся в школу, я сказал себе, что собираюсь спросить своих родителей о вариантах домашнего обучения. Я не видел смысла учиться в среде, которая не смогла меня защитить. Но потом подошел урок английского, и моя учительница раздала первый набор писем, и… я получил твое, — большой палец Лиама благоговейно прошелся по моей щеке. — И это принесло мне утешение в то время, когда я чувствовал себя опустошенным. Ты олицетворяла для меня надежду, Бел. Ты всегда была и всегда будешь.

Переполненная своими чувствами к этому парню, я подношу наши соединенные руки к губам для поцелуя. Мои губы касаются вытатуированной цифре на его большом пальце.

Что бы ни случилось сейчас, мы с ним будем вместе в долгосрочной перспективе.

— Ты была подобна лучу солнца, вошедшему в мою жизнь после многих мрачных дней. У меня была самая широкая улыбка на лице, когда я читал твое письмо. Ты была такой разговорчивой и рассказывала мне все эти вещи о себе, — в его глазах светится нежность. — А потом ты потребовала знать обо мне все. Впервые в моей жизни кто-то моего возраста проявлял ко мне неподдельный интерес. Это было удивительно, но так приятно. Ты заставила меня почувствовать, что меня видят и слышат. Прошло всего несколько недель, прежде чем ты стала моим лучшим другом. До того, как я… влюбился в тебя.

Он влюбился в меня.

Так же, как я влюбилась в него.

— О, Лиам, — моя улыбка и голос дрожат. — Письмо к тебе тоже было моим утешением. Я чувствовала твою бескорыстность и твое большое сердце в каждом из этих писем. Мне нравилось узнавать о тебе все. Ты очаровал меня своей мудростью и любовью к садоводству и строительству. Я даже с нетерпением ждала всех цитат, которыми ты делился из своих недавних прочитанных книг. Давай не будем забывать, что ты также заставил меня почувствовать, что меня видят и слышат. Особенно после того, как я рассказала тебе, что случилось со мной на вечеринке два года назад и как это повлияло на мой разум. Ты всегда был рядом со мной, Лиам. Я тоже влюбилась в тебя за считанные недели.

В его глазах появляется дикий взгляд, когда я признаюсь в своих чувствах.

Но, прежде чем мы сможем двигаться дальше с этим — с нами — есть еще одна неотложная вещь, которую нужно обсудить. — Лиам, мне нужно знать, почему ты не был готов встретиться со мной. Пожалуйста. Это беспокоит меня с тех пор, как ты упомянул об этом. Я умирала от желания увидеть тебя в течение двух лет. Я чувствовала, что ты хочешь того же, но ты всегда отстранялся. Почему?

Вокруг нас воцаряется тишина.

Волны и щебечущие птицы заполняют пустое пространство.

Я не отвожу взгляда от своего лучшего друга.

Лиам вдыхает и берет мою ладонь, кладя ее на свой бородатый подбородок. — Посмотри на меня хорошенько, Бел, — он криво улыбается. — Я не самый красивый парень в квартале.

От шока у меня перехватывает дыхание.

— Когда я впервые увидел твою фотографию, у меня перехватило дыхание. Я никогда не видел кого-то настолько великолепного. Каждый дюйм тебя, детка. Чистое гребаное совершенство, — он с трудом сглатывает. — Ты девушка моей мечты, Бел, и я выгляжу чудовищем по сравнению с тобой.

— Ты что, блядь, издеваешься надо мной прямо сейчас?

Он выглядит абсолютно серьезным.

Я чуть не начинаю рыдать, мое сердце болезненно сжимается из-за этого глупого человека, который даже не видит собственной красоты. — Лиам, ты не похож на монстра. И ты не хорошенький. Это слово не отдает тебе должного, — я качаю головой. — Ты просто сногсшибателен. Внутри и снаружи. Я чуть не кончила, когда впервые увидела тебя в баре.

— Черт, — выражение его лица смягчается. — Ты серьезно?

— Клянусь, — я потратила так много своего времени, расширяя возможности других с помощью своей платформы; я ненавижу, что мой собственный лучший друг был здесь, на другой стороне, и чувствовал себя так ужасно из-за себя. Мне все равно, что скажут другие. Этот человек — полная десятка в моей книге. Он такой сексуальный, и я хотела бы, чтобы он мог увидеть себя с моей точки зрения. — В следующий раз, когда ты посмотришь в зеркало, я хочу, чтобы ты увидел то же, что и я, Лиам.

— Что ты видишь? — шепчет он с уязвимым видом.

— Я вижу свое настоящее и свое будущее. Я вижу своего лучшего друга, — я обхватываю его лицо руками и смотрю ему в глаза. — Я вижу своего Лиама, мужчину моей мечты.

Лиам резко выдыхает, сбрасывая накопившееся за несколько дней напряжение. Его лоб прижимается к моему, его детская голубизна наконец-то видит мою правду. — Ты для меня все, — бормочет он. — Я хочу поцеловать тебя вот уже два года. Можно мне, Бел?

— Да, — я начинаю сокращать расстояние между нашими губами. — Поцелуй меня, Лиам.

Руки Лиама обхватывают мое лицо, и он встречает меня на полпути, прижимаясь своим ртом к моему с низким стоном.

Страстное желание и мощная страсть движут поцелуем, который начинается с нежности бабочки и превращается во что-то жгучее, когда мы начинаем испытывать нужду друг по другу. Наши рты соприкасаются и нетерпеливо потягивают, как будто мы просто не можем насытиться, просто не можем сблизиться, просто не можем дождаться, когда станем одним целым. Необходимость влезть в его шкуру и построить внутри него вечный дом раздражает.

Мои руки опускаются к его воротнику. Я притягиваю его к себе невероятно близко. Мягкая борода Лиама щекочет мой подбородок, и я стону, когда его язык скользит по складке моих губ, спрашивая разрешения.

У него оно есть.