Варвара не-краса без длинной косы - Вера Вкуфь

— Это от мошек, тятенька, — не отвлекается Варя от того, чтобы мешочек маленький, маком наполненный, покрепче перевязать — ещё в два угла такие положить надобно.

— А колючек чего в горшки навтыкала? — матушка это подключилась.

— Не колючки это! — у Вари аж семя маковое по полу неловко рассыпалось. — А чертополох! Красивый он!

Тятин смешок раздался. А Варя не стала семена маковые заметать. Мало ли, кому их пересчитать захочется.

— Пущай с ума сходит, — это бабка за Варвару вступилась. Она-то знала, кого чертополохом да полынью отпугивают. — Всё равно сватов днём с огнём не сыщешь.

— Ну, ба! — Варя уже крапиву сушёную под лежак свой запехтерила.

По сторонам огляделась. Вроде, подготовилась. А то мало ли — браниться-то опасно, так по другому жилище защищать надобно от гостей незваных.

Стук в дверь раздался. Это — гости званные. Чужие-то привычки стучать не имеют — через окно сразу сигают. А так на пороге Велижанка и стоит. В руках букет совравши. Из плакун-травы. Вот это наш человек — прощёлканный. Варя букет этот в свободный горшок поставила — до утра всё равно не нужен. А они с Велижанкой на лежаке устроились. Да под льняное одеяло залезли, из-под него на лучинки свет поглядывая. Огонёк на ней дрожит, извивается словно усыпить подружек желает. Не со злого умысла, просто природа у огня прирученного такая.

— Я ж тогда и не хотела особенно, — начала полушепотом Велижана. — Просто… Смелее стать хотелось очень. Все ж гадают… Ты вон ворожишь… — отвела взгляд в сторону Варвара. — А мне всё боязно было. А потом злоба на себя разобрала. Чего это все могут, а я всё как овечий хвост трясусь… Ну, и пошла.

— Чего ж ты сразу к зеркалу полезла? — возмутилась Варвара, уязвлённая тем, что вроде как отношение к несчастью Велижаниному имеет. — Можно ж было как все — сапогом в прохожего кидаться али перья у петухов драть?

— Так то оно так, — невесело Велижана усмехнулась. — Да только… Не понять тебе, Варя… Когда страх тебя съедает, его прогнать поскорее хочется. Самой себе доказать, что храбрее ты, чем думается. Да только не так это…

Грустно голову Велижана повесила, в покрывало Варино кутаясь.

— Да почему ж не так? — присмиревшим голосом Варвара спросила. — не каждая всё ж на опасное самое гадание пойдёт.

— И не каждая за это поплатится, — не приняла Велижана утешений подругиных. Она и всегда такая была — про себя всё лучше всех знала и в других, что в зеркало, не смотрелась. Зато видеть их умела честно. За то Варваре и нравилась.

— А чего… там было? — ещё ниже голос Варя понизила, к огоньку с лучинки приглядываясь. Тонкому, дрожащему. Будто убежать желавшему.

— Там? — думала Варвара, что не ответит Велижана. Да только та привычку к правде имела. — В том и дело, что ничего… Просто ничего, Варя, нету. Ни тепла, ни холода. Ни печали, ни радости. Чаяний уже нет. Пустота. И мысли только. О прошлом. И прошлое это… будто пользы лишённым кажется. Бесцельным. Только не грустно от этого. И не страшно. А просто на душу словно тяжёлый кто-то навалился и не пускает её. И нет не то, что сил — желания нету ему противиться. Просто тяжело, а даже не думается, что изменить что-то можно. Будто заслуженно это всё.

Подёрнула плечами Варя сильно, хотя и тепло в избе было, тем более на лежаке под покрывалом, да с подругой рядом. На себе вообразила, какого это — когда чувств да чаяний нету. Когда тяжело — и всё. Всё-таки лучше, когда разум силу сохраняет. Даже если с чёртом от того биться приходится.

— А потом как же? — поторопилась спросить Варя.

— А потом просто упало что-то с меня и всё. Снова краски яркие мира людского увидала. Снова дышать полной грудью смогла. И не поверишь — счастье всю голову закружило. Сердце застучало. Думала — взлечу от счастья.

— И не помнишь, как в себя пришла? — осторожно Варя в глаза Велижанины, на орехи похожие, заглянула.

Та головою мотнула.

— Хорошо, — улыбнулась Варвара.

Хорошо, что не знает подруга о приключениях её. А то бы на себя, того и гляди, новую печаль навесила.

— А ты как про Бориску узнала? — будто в мысли Велижана Варварины заглянула очами глубокими.

И как отвечать ей? Да и вообще — у всех в селе скоро мысли похожие появятся, кручина только отойдёт. Стала Варвара соображать, да не тут-то было — не соображается.

Стол, ходуном вверх и вниз подпрыгивающий, очень уж отвлекает.

Успела Варя только с лежака подскочить да лучину подхватить — не хватает ей только в доме собственном крады. А стол не один чудить вздумал — и горшки все трясутся, гремят в печке, и лавки козлами прикидываются, да и печка сама будто с места сдвинуться норовит.

Видит Варя краем глаза, как Велижанка тоже на ноги вскочила да букет свой — плакун-травы — схватила да на манер меча пред собою держит.

И у родителей в комнате не спокойно — бухается всё чего-то на пол, разбивается, шумит. Бабка веретеном над головой крутит, как если бы телёнка на старости лет треножить решила. Матушка как полоумная мечет песок какой-то вокруг себя да приговаривает непонятно. Близко Варя к родительской части оказалась — и сама под раздачу попалась. Прям в лицо ей прилетело. И в глазах защипало. Соль это была.

Пока проморгалась Варвара, искололась вся, чертополох на себя из горшка дёргая. А другой рукой в карман за мешочком с маком сунулась. Да проморгавшись едва с дороги тятькиной отскочить успела — пронёсся он вепрем диким мимо неё с топором железным. К двери. И встал на изготовку, на дверь и замахиваясь. Рубить что ли собрался?

А, нет. Ждёт просто, ежели дверь не выдержит да слетит.

Трясёт всю избу, пол из-под ног норовит уйти. Грохочет всё невпопад, бьётся. Кочерга мимо Велижанки пролетела. Корыто чуть в торец Варе не ударилось. Лежаком в тятю со спины налетело, да не покачнулся он даже, только плечом его отопнул в сторону — не мешайся, мол.

А всё и прекратилось резко — так, как и началось. Замер просто дом, будто и не было ничего. Черенки только по полу раскиданы — но может их хозяева бурные и пораскидали?

Смотрят все по сторонам, но оборону бросать не спешат, так на изготовке и стоят. Пока, наконец, тятя Варин топор