Спой, маркитантка! - Татьяна Ренсинк

* - «К амуру», А. П. Беницкий, 1805г.

Глава 21

Не долго оставалась Софья в шалаше после всего, что сказала ей мамка Дина. Сразу нашла взглядом милого, который тем временем о чём-то говорил с генералом. Тот отвёл беседовать в сторону, к заброшенному сараю, у которого никого вокруг не было, и положил ему на плечо руку, словно в чём поддерживал. Данило внимательно слушал генерала и в самом конце подчинённо кивнул.

Откланявшись, Данило тут же заметил возлюбленную и направился к ней. Однако удалиться от заброшенного сарая не удалось. Вышедший перед ним Пётр наставлял саблю и улыбался:

-Не забывай упражняться, Протасов!

Выхватив свою саблю, Данило играючи отражал медленное нападение противника.

-Дуэль наша должна состояться, - улыбался Пётр, но улыбка была натянутой, показывающей неприязнь.

-На саблях рискнёшь биться? - усмехнулся Данило, продолжая отражать его медленные удары.

-Это мы ещё увидим, - отвечал Пётр, вновь и вновь нападая, будто играл, от чего никто вокруг не принимал всерьёз данной битвы.

-Насколько знаю, здесь дуэли запрещены, - вздёрнул удивлённо бровью Данило и сделал выпад, попытавшись будто уколоть противника.

-В Петербурге встретимся однажды, - кивнул намёком Пётр и остановился.

Молча смотрел Данило ему в ответ, после чего поспешил всё же к так и стоящей у шалаша любимой.

-Что случилось? - испуганно смотрела она, будто переживала за случившуюся странную битву между ним и Петром.

Данило заключил её в объятия и прошептал:

-Он был у тебя в шалаше тогда...

-Но ничего не было,... я же говорила, что прогнала, - переживала Софья и застыла в руках любимого, услышав его признание:

-А я вызвал его на дуэль, прежде, чем тогда к тебе пришёл. Она должна будет состояться.

-Нет,... умоляю, - упёршись руками в его грудь, смотрела взволнованно Софья. - Никаких дуэлей... Никогда... Я не переживу.

-Родная, - ласково улыбнулся счастливый услышать подобное Данило и одарил её губы поцелуем.

Однако Софья, вдруг будто смутившись или растерявшись, отошла в сторону.

-Душа моя, - прикоснулся Данило к её плечам, а чувствовал, что её терзает нечто большее.

-Кто же ты на самом деле? - вопросил она, закрыв глаза. - Граф?

Он тут же догадался, в чём дело, и оглянулся на мамку Дину. Та стояла у кухни с Мартой и Люси, по виду которых, по их взглядам, сразу было ясно: знали они уже о происходящем...

-Вот, почему у ладанки твоей висит буква Л, - усмехнулся Данило, и Софья оглянулась:

-Что?

Любуясь милой, Данило чуть наклонил голову и улыбнулся:

-Львова ты.

-Кто? - не понимала Софья, а сердце будто подсказывало нечто, вызывая слёзы подступать к глазам.

-Софья Семёновна Львова, - улыбнулся её любимый. - Так и сказала мне мамка Дина. Но мне всё равно... Я только что договорился с генералом, что буду одним из тех, кто будет увозить вас всех в Петербург. Отпущены будут восвояси мамка Дина с твоими подругами. А ты... Я заберу тебя... Если не хочешь остаться с ними и жить, как они, - говорил Данило всё более взволнованно, но по глазам любимой видел, что желает она быть с ним. - Увезу тебя, заберу с собой, согласна?

-Да, - кивала Софья, наполняясь радостью, и тут же вновь оказалась в крепких объятиях милого, так же крепко обнимая и его.

-Прочь руки от неё! Она ещё пока что моя! - с возмущением подошла к ним мамка Дина и отдёрнула Софью за свою спину.

Поражённая гневом её, Софья испуганно смотрела на любимого, а, встретившись со взглядом мамки Дины, виновато опустила взгляд.

-Прочь к себе! - указала та ей, и Софья убежала в шалаш.

-Я предупреждала, девочек моих в обиду не дам! Через мой труп пройдёшь к ней, если не заплатишь! - прикрикнула она улыбающемуся Даниле, и он, отступая уйти прочь, молвил:

-Ничего у тебя не выйдет больше.

-Её и без меня тебе не отдадут, - сказала она уже вслед.

На мгновение Данило остановился, но, так и не оглянувшись, продолжил путь дальше. Остановившись у Сержа, что-то ему кратко рассказал, и тот, обняв за плечи, повёл к сараю, возле которого собралось большое количество гусар.

Они то радостно беседовали, то выносили из сарая сброшенные там доски и брёвна. Нанесли побольше сена со своих телег, чтобы можно было удобнее отдыхать вместе, и стали созывать товарищей присоединиться к веселью.

Данило скорее принёс из кухни ведро и стал вливать в него всё, что гусары подавали: и шампанское, и портер, и бургундское. Тем временем Валерий подвёл своего коня, и под гул отрадных криков гусар с того сняли одну из подков, которую бросили в ведро с получившимся напитком...

Выйдя из своего шалаша, Софья наблюдала за происходящем у сарая. Мамка Дина не замедлила тут же подойти:

-Любуйся... Сейчас устроят кутёж, напьются, а утром будут сонными передвигаться к новому месту лагеря. И как только генерал позволяет сие безобразие?

-Почему нельзя любить? - взглянула Софья в её сочувственные к ней глаза.

-Люби, - пожала плечами мамка Дина. - Коль познать желаешь вкус разочарования... Генерал мне сообщил, завтра нас повезут к Петербургу. Я знаю, кого он отправит с нами.

-Разреши мне самой выбрать судьбу? - смотрела Софья, сама себе удивившись, что смогла сказать что-то, что исходило искренне, от души, а не то, что кто-то желает услышать.

-Смелее сделалась, - засмеялась мамка Дина. - Хорошо он тебя сделал свободной! Лишил любого стеснения, наглостью одарил. Ступай с ним, ступай, не буду держать уж, - махнула она рукой. - Но помни,... твои родные — враги его семьи.

-Что? - думала, ослышалась, Софья, но мамка Дина ушла