Развод по-драконьи - Екатерина Белова

Анхард развернулся ко мне всем торсом, а после не выдержал, выпрыгнул из кровати и зло заметался по комнате.

— Не надо так смотреть! Думаешь, здесь воду греют и пироги пекут добропорядочные крестьянки? Хочешь знать, кого я отдал перевертышу?

Он подскочил ко мне, наклонился, и я так же близко, как недавно перевертыша, увидела глаза с вертикальным зрачком.

— Одна детоубийца. Трех незаконнорожденных порешила тайком от супруга, а вторая отлавливала сироток и поставляла в веселый дом. Сюда, вейра, невинных не ссылают.

— Полегче, — Атоль Ранаш развернул Анхард за плечо. — Чай, не с куклой разговариваешь. Она, между прочим, замужняя вейра.

Они резко, с разворота, приняли чуть не боевые стойки и зло уставились друг на друга.

— Разведенная, — поспешно добавила я.

Репутация моя не просто плакала. Она рыдала, как невеста, проданная черному магу. Спала в постели с посторонним мужчиной, в мужской одежде, скандалила, и того гляди сделаюсь предлогом для дуэли…

— В общем, с этим перевертышем было что-то не так.

Анхард остыл так же резко, как взъярился, плюхнулся обратно на кровать. На этот раз я спросила уже осторожнее:

— Вы писали Его Высочеству?

— А то. Писал, вейра, писал. А ответил мне нир Шелен, что, мол, храните этот ценный экземпляр, как императорский вензель, кормите, целуйте, срочно выезжаю к вам. Вот уже месяц едет, а экземпляр тем временем жрет моих людей. То есть, жрал, пока ты его не кокнула.

Атоль вынужденно кивнул, соглашаясь.

— Да… Перевертыш уже был мертв, когда мы… пришли.

Пришли они. Ворвались, как кавалерия на бал.

— Как ты это сделала? Мы пока нира Шелена ждали, изводили его, как могли. Жгли, травили, ловушек наставили, а он всех обманул. Кумекал этот перевертыш получше многих ученых ниров.

Я невольно задумалась. Анхард был прав, этот перевертыш был не сильно-то похож на обычного, наглотавшегося темной магии, человека. Он действительно был разумен и мог разговаривать.

Но что-то внутри меня советовало поменьше распространяться о произошедшем в замке, поэтому после секундного колебания я изложила урезанную версию.

Встретила перевертыша, бежала, раздавила артефакт, спасибо, что спасли, уважаемые дракониры. Перевертыш был еще жил, когда вы его сожгли, а не двигался он, потому что предварительно я его била стулом и колола ножницами.

— Что ты за баба такая, а?

— Вейра, — металлическим голосом поправил Ранаш.

— А… — Анхард махнул рукой. — Иди отсюда. Мне с вейрой по-свойски поговорить надо, ясно?

Ранаш тут же весь вспыхнул и полез выяснять отношения. Все же было в нем глубинное благородство, которое дракониры берут с молоком матери. Как мог такой удивительный человек взять клановую печать? Он даже воспользоваться ей не мог, что делало кражу не столько опасной, сколько бессмысленной.

Задумавшись, я пропустила момент, когда Анхард все-таки выставил Атоля за дверь. Я поняла, что мы остались одни, только когда он нагло разлегся на кровати, упираясь в щеку здоровой рукой. Второй рукой он умиротворенно подергал меня за кончик волос.

— Ну что, странная вейра, будешь моим адъютантом?

С искренним недоумением я уставилась на Анхарда. Может я завезла в Ленхард вирус белой горячки, и тот воздушно-капельным путем перешел командору? Я же вейра. Дева. Девы не становятся адъютантами.

А также не лежат в чужих постелях, не общаются с перевертышами и не врут, как бешеные, любезно подсказал мне внутренний голос. А… Гори оно все синим огнем. Репутация моя загублена, жизнь тоже, чего боятся, если меня даже перевертыш убить не смог? Принцессой я была, веей тоже, а теперь я буду адъютантом.

— Буду, — сказала, как с обрыва шагнула.

Аж в груди полыхнуло ужасом. Что я творю?!

— А просто моей будешь?

Анхард вдруг опрокинул меня на подушку и навис сверху, уставившись желтыми глазами. Наверное, нужно было его остановить, но я продолжала лежать, глядя ему в лицо. Хотела проверить предел своих чувств. Командор наклонился ниже, еще чуть-чуть и губы сольются в поцелуе.

— Не буду, — ответила ему устало.

Внутри царила пустота, не было даже нормального для неопытной вейры волнения в присутствии красивого сильного драконира. Обычно драконицы положительно реагируют на на другого дракона, даже глубоко замужние и с выводком драконят. Уж так мы устроены, чтобы вечно отыскивать более сильного самца для создания Гнезда.

А внутри меня была только пустота, ни следа интереса.

Вывернувшись из кольца рук, я сползла с кровати, уже не стесняясь ни мужской одежды, ни растрепанного вида. Да и зачем? Я даже женщиной себя не чувствую.

— Постой, — Анхард поймал меня за руку. — Почему ты не перекидываешься? Мой дракон позвал твоего дракона, но никого не нашел.

— Я не успела пробудить своего дракона.

Комок слез подкатил к горлу, но я усилием воли подавила его. Нет, я не буду реветь. Никогда.

— Но ты же была замужем? Дракон пробуждается естественным… образом.

Анхард смотрел на меня с непониманием, а я не знала, что сказать. В обычном браке, да, внутренний дракон откликается на партнера, да, собственно, и брак для этого не нужен. Нужна качественная дефлорация с сильным дракониром, и через пару хороших ночей проявятся крылья и когти, ты получишь драконье зрение и даже огонь. А через месяц отношений, сольешься в небесном танце с драконом своего любимого. К сожалению, мой опыт исчерпывался двумя поцелуями, один из которых никуда не годился, и порханием верхом на Тео. Как бы он меня ни ненавидел, в полете никогда не отказывал.

Но как объяснить это суровому командору?

— Наш брак… Это довольно сложно. Нашего брака хотели родители, но с супругом отношения не сложились. Ну а когда меня обвинили, муж сразу же разорвал брачные руны.

— У сиротки есть родители?

— Мой наставник, нир Шелен, был мне как отец.

Ну я же говорила. Стоит начать врать, и остановится ты уже не сможешь.

— Магия у меня тоже заблокирована, — порадовала я Пепельного, решив выложить все плохие новости скопом.

Мало ли, решит пристроить меня на магическую работу, а от меня толку ноль. Анхард смерил меня задумчивым тяжелым взглядом.

— Ладно, беги. Спаленку я тебе выделил неподалеку, Иза покажет. Иза!

Он позвал служанку, не оборачиваясь и не отводя от меня взгляда.