Воспитательница драконов и женихов - Сусанна Ткаченко

и я решил про них не продолжать. — Меня не пугает перспектива провести с вами всю жизнь. Казалось бы, всё говорит о том, что да, это она — та самая настоящая любовь. Но, как вы правильно подметили, мы знаем друг друга два дня, а чувствам нужна проверка. Поэтому я предлагаю нам попробовать. Объявим о помолвке и будем присматриваться друг к другу. А когда поженимся — решать только вам.

Софьяна помассировала виски, потерла лоб и несколько раз тяжко вздохнула. Снова встала, но хоть не вскочила.

— Тетушки умрут от счастья, если я соглашусь, — пробормотала она, глядя в темное небо, и только потом посмотрела на меня. — Я подумаю и дам вам ответ завтра утром. И ещё знаете что? Мне кажется, можно расходиться по спальням. Пожар и Ферзь уже выбрались из лохани и крепко спят.

Софьяна махнула мне на прощание рукой, чуть заметно улыбнулась и быстро пошла к выходу из вольера. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась в башне. Ну что за девушка!

Осталось дождаться утра.

Глава 25

Я сбежала! Трусливо сбежала, даже не заглянув в походный шатер герцога. И нет в этом ничего удивительного. Не каждый день мне делают предложение двоюродные братья императора. Хотя… сами предложения о замужестве что-то зачастили. Аж целых три штуки за последнюю неделю поступило. Неужели это судьба мне подает знак?

Я поднялась на крышу. Гром спал как-то странно — особенно глубоко. Обычно он дремал, сидя с одним открытым глазом, а сейчас развалился в гнезде и посапывал, приоткрыв клюв. Я осторожно потрогала его — убедилась, что птиц действительно крепко спит — и, пригибаясь, подошла к ограждению, чтобы аккуратно глянуть, что делается в вольере.

Костер по-прежнему горел, а герцог сидел на подушке и о чем-то размышлял. Я отшатнулась, будто он мог увидеть, что я за ним подглядываю, и, разозлившись на себя, поспешила в комнату. Настала пора дать себе честный ответ на вопрос хочу ли я стать женой Стефана Асчера.

И этот ответ — да.

Надо быть полной дурой, чтобы этого не хотеть. Если даже опустить все открывающиеся передо мной перспективы — возможности проводить сложные исследования, связи, доступ к диковинным артефактам — остаётся еще его привлекательность как мужчины. Что уж греха таить, Стефан мне нравится. Влюбиться в такого легко.

Однако существует одно маленькое «но» — а вдруг наша взаимная симпатия не перерастет в глубокое чувство? Вдруг мы вскоре поймем, что не подходим друг другу? Но ведь Стефан предложил не спешить. Надо рискнуть. Не попробуешь — не узнаешь!

С этой мыслью я и легла на кровать. И даже смогла уснуть.

А утром проснулась от воплей тетушек.

— Что ж ты делаешь, паразит?!

— Гони его обратно на улицу!

— Да как он вообще спустился?!

— А бодрый какой, глянь!

— И клюв разевает, будто голодный! — кричали они наперебой.

Я слетела с кровати и прямо в пижаме помчалась вниз. А та-а-м!.. Очень бодрый Гром пытался прорваться через тетушек в кухню. Видимо, учуял запах еды. Но обычно есть я его заставляла! Он только лакомства в охотку мог погрызть, а обычную еду приходилось насильно в клюв заталкивать! Поразительно! Неужели воздух герцогского поместья так благотворно сказался на состоянии шипокрыла? Еще один аргумент в пользу помолвки.

— Гром! — окликнула я питомца, добавив в голос строгости.

Шипокрыл перестал клекотать и повернулся ко мне. Удивительно, но у него, кажется, даже перья выглядели иначе — как будто заблестели. Я подбежала, обхватила его голову руками и заглянула в живые черные глаза-бусины.

— Ты проголодался, милый? Сейчас накормим! — заворковала, едва сдерживая слезы. Гром выглядел если не полностью здоровым, то явно шедшим на поправку семимильными шагами. — Как же ты смог спуститься?

— А он слетел со своей крыши, — нажаловалась тетя Люсия.

— Я открыла входную дверь, чтобы служанку со свежими булочками и молоком впустить, а этот хулиган как выпрыгнет! Напугал нас. Девчонка даже кувшин с молоком уронила. За новым помчалась. А мы с Лю пытаемся с тех пор его к порядку призвать.

Я счастливо рассмеялась и чмокнула Грома в лоб.

— Ну всё, теперь болезнь точно позади! А мне герцог вчера предложил выйти за него замуж. Вернее, сначала о помолвке объявить, а потом замуж. Я, наверное, соглашусь, — выпалила я на одном дыхании.

И тут же раздался грохот — тетя Рози села мимо стула. А тетя Люсия на ногах удержалась, но стояла, припав к стене, с таким видом, будто увидела сошедшего с небес Создателя.

Неудивительно, что заставший эту сцену Стефан — он вошел в открытую дверь — сразу обо всем догадался.

— Это значит да, леди Софьяна? — спросил он взволнованно.

Я тоже разволновалась. В горле пересохло. Потому просто кивнула, глядя ему в глаза.

Неловко, конечно, принимать предложение герцога в пижаме с цыплятами, но уж как есть. Тем более дальше началось такое, что пижама — сущая ерунда. Тетя Рози встала с пола и кинулась с рыданиями герцогу на грудь. А тетя Люси, что очень удивительно, последовала ее примеру.

— Спаситель ты наш, Стефанушка!

— Да что бы мы без тебя делали, драгоценный ты наш!

— Вот вообще никогда не пожалеешь!

— Да наша Софушка будет такое женой, таких деток родит, что век будешь Создателя славить за неё! — перебивая друг друга, голосили они.

Я закатила глаза и юркнула в кухню за едой для шипокрыла, а потом сбежала вместе с птицем наверх. Мне же надо было умыться и одеться!

Однако когда спустилась в следующий раз, Стефана в башне уже не было. Зато меня ждало сообщение, что после завтрака в швейный салон явится модистка с готовым гардеробом. Неожиданно неприятным предчувствием царапнуло сердце. Я вспомнила о глупой записке.

Глава 26

Чтобы поскорее все тревоги развеять и оставить неприятный инцидент позади, я сразу же, как только вошла в швейный салон и поздоровалась, сказала:

— Госпожа Ирида, я прочла записку вашего благодетеля и, честное слово, не поняла его переживаний. За господина Гвоздина я замуж не собираюсь. Так и передайте, может не беспокоиться.

Модистка взглянула на меня недоумённо и будто растерялась. На несколько секунд она онемела и даже выронила из рук шляпку.

— Я понятия не имею, кто такой господин Гвоздин, — протараторила она, очнувшись, и кинулась поднимать свой соломенный шедевр. — Подозреваю, что тот, кто писал записку, тоже его не знает. И при чём тут жених вообще? Разве не герцог ваш жених?

А теперь растерялась я. Откуда этот