Твой личный враг - Настя Орлова

Я понимаю, что этот праздник превратится в испытание: мне непросто находиться рядом с Даниилом Благовым в течение нескольких минут, поэтому я не представляю, как выдержу новогоднюю ночь в непосредственной близости от этого невозможного человека.

Атмосфера в клубе искрится бесшабашным весельем. В глазах рябит от мишуры, огней, красивых платьев и улыбок. Я чувствую, как по спине ползет холодный пот. Мне одновременно хочется сбежать, но еще сильнее хочется остаться, и эта двойственность собственных ощущений полностью сбивает меня с толку.

Я растеряна, но послушно иду вслед за Сашкой к самому большому и шумному столу, за которым расположилась наша компания. Из-за крепкой Сашкиной спины изучаю собравшихся.

Все в сборе. Все. Нет только Благова. Понимаю, что должна бы испытывать облегчение, но вместо этого захлебываюсь непонятной тревогой.

В груди колет, когда я думаю, что Веры тоже нет на месте, но потом замечаю ее рядом с Алиной. Я отказываюсь вникать в причины, почему меня радует то, что они с Благовым не вместе. Мне не до этого – какофония собственных чувств просто разрывает меня на части.

Когда приветствия и поцелуи остаются позади, я занимаю свое место за столом. Слева от меня сидит Саша, справа – Лена. Они словно защищают меня с двух сторон, но я не чувствую себя в безопасности. Механически киваю в знак благодарности, когда Костя вручает мне бокал шампанского. Вместе со всеми пью, когда Сергей произносит тост. Я здесь, но мои мысли далеко. Глаза бегло сканируют зал в попытке отыскать знакомую фигуру.

Где он? Неужели уехал? Почему именно сейчас?

Еда на столе не вызывает у меня аппетита, хотя я толком не ужинала. Чувствую себя как на иголках. Не могу пить. Остаюсь глуха к оживленному разговору друзей. Делаю вид, что больше всего меня интересует ведущий, который появляется на сцене, – только чтобы избавиться от необходимости общаться со своим парнем и подругой. В голове пульсирует только одна мысль: «Почему он даже не намекнул, что уезжает?»

Пытаюсь убедить себя, что все это не имеет значения, что все к лучшему, что мы чужие люди и абсолютно ничего не должны друг другу, но внутри обжигающим ядом разливается предательское и совершенно иррациональное ощущение, будто мне что-то обещали, а потом отняли.

Погруженная в свои переживания, я вздрагиваю от неожиданности, когда сумочка, лежащая на коленях, начинает вибрировать. Достаю телефон и смотрю на экран, с которого мне ласково улыбается мама.

Из-за грохота музыки я не могу расслышать ни слова из того, что она говорит.

– Саш, я выйду на секунду, – говорю ему на ухо, вставая из-за стола. – Мама звонит.

– Я с тобой, – он поднимается следом за мной. – Позвоню своим.

Мы выходим в празднично украшенный холл, и я набираю номер родителя, разглядывая затейливо украшенную елку.

– Мира, доченька.

– Привет, мам! – Губы сами собой растягиваются в улыбке, когда я слышу родной голос. – С наступающим! Прости, что раньше не позвонила. Как ты себя чувствуешь?

– И тебя с наступающим Новым годом, – щебечет мама. – Чувствую себя отлично. Малыш не дает скучать. Он решил, что мой живот – это груша для битья. Молотит круглые сутки.

– Ауч! Очень больно?

– Не больнее, чем когда меня тискает твой отец, – смеется мама. – Не волнуйся за меня. Вы сейчас где?

– В ночном клубе в нашем отеле. Помнишь, я говорила, что тут будет грандиозная вечеринка. А вы?

– Дома, как и планировали. К нам заезжали Игорь со Светой, но уже уехали.

Внезапно перед моими глазами появляется отчетливая картинка нашей уютной гостиной. Накрытый стол, яркие языки пламени в камине, елка, украшенная старинными игрушками, улыбка мамы, поддержка папы – сердце сладостно сжимается, и я понимаю, как сильно мне не хватает родителей.

– Мам, я так соскучилась, – произношу на одном дыхании.

– Солнышко, мы тоже. Папа вспоминает о тебе ежеминутно.

– А где он, кстати?

– Висит на телефоне, – вздыхает мама. – Та сделка, ради которой он ездил в Питер накануне твоего отъезда, на грани срыва. Он злится. Ругается. Но ты же знаешь, какой Влад упертый. Ни за что не отступит, особенно в борьбе с Благовым.

При упоминании этой фамилии мой желудок сжимается болезненным спазмом – вот еще одно напоминание, почему мне нельзя даже думать о Благове-младшем.

Мы еще немного болтаем с мамой, потом она передает трубку освободившемуся отцу. Он короток и откровенен:

– Мирослава, так соскучился, что уже сто раз пожалел, что отпустил тебя. И не говори мне, что ты уже взрослая, – обрывает он мой так и не сорвавшийся с губ протест. – Для меня ты всегда будешь моей малышкой. Никто там тебя не обижает?

– Пап, я тоже скучаю. И у меня все прекрасно. Ты же знаешь, я умею за себя постоять.

– Знаю, – признает он со вздохом. – Просто мне все еще сложно принять факт, что ты так быстро выросла.

– Я люблю тебя, пап.

– И я люблю тебя, дочь.

Нажимаю на отбой и ищу глазами Сашку. Он разговаривает по телефону, разгуливая взад вперед по холлу. Его беседа явно проходит на повышенных тонах. Он отчаянно жестикулирует и хмурит брови, но, когда замечает на себе мой взгляд, прикрывает динамик рукой и бормочет:

– Мой отчим, – а потом выразительно смотрит на свои часы. – Возьми нам шампанского.

Отчим Сашки – его спортивный агент. Разговоры с ним всегда в приоритете, даже если до нового года остается пятнадцать минут, поэтому я киваю и возвращаюсь в клуб в одиночестве.

Раньше других меня замечает Лена. Она встает с дивана и движется ко мне:

– Не хочешь потанцевать минутку?

Я отрицательно мотаю головой:

– Давай чуть позже.

– С тобой все в порядке? – спрашивает подруга, пристально разглядывая меня.

Вымученно улыбаюсь и беру ее под руку.

Вместе мы возвращаемся к столу. Костя тут же наполняет наши бокалы, чтобы проводить старый год. Мелодичный звон бокалов ласкает слух, но я начинаю нервничать, потому что Сашка никак не возвращается.

Когда до двенадцати остается всего пять минут, я не выдерживаю: срываюсь с места и иду на поиски своего парня. Отчим отчимом, но это не лезет ни в какие рамки.

Я не успеваю выйти из клуба, как вдруг чья-то рука властно обхватывает меня за талию. В первое мгновение я думаю, что это Сашка, но быстро осознаю свою ошибку. Эта рука чужая, и мои ощущения совсем другие