Никто, кроме тебя - Яна Дин

– Я не хочу этого, как ты не понимаешь? – не сдерживаюсь в конце концов.

Кончик сигареты Марко впивается в пепельницу. Он так сильно давит на неё, что, кажется, пробьет дно стекла. Уверена, он представляет меня вместо той самой сигареты. Хочет раздавить.

Его полный злости взгляд встречается с моим бесстрашным под его силой. Ожидаю, что Марко встанет и снова ударит, как было в прошлый раз. Но он не делает этого.

Ну ведь точно! Вряд ли синяки заживут до завтра.

– Ты играешь на моих нервах, девочка. Не испытывай меня, – грозится он, – Ты будешь жить в роскоши, только подумай. Будешь рядом с сестрой, – с улыбкой растягивает отец.

Сердце пробивает удар. Он играет на моих слабых местах. Мерзавец!

– Вместе. Всегда, – продолжает Марко, пока я впиваюсь ногтями в колени.

– Чем выгоден этот брак для тебя? – спрашиваю, не скрывая ненависти.

Марко откидывается назад, разливаясь громким смехом.

– Твоя мать не смогла родить мне наследника, а Вивьен бесполезна. Как видишь, с жёнами мне не повезло. – он скорчивает гримасу.

Хочется заткнуть ему рот, чтобы ни слова о маме не вышло из грязных уст. Но я слушаю дальше, гордо приподняв подбородок. Нет, я не покажу ему свою уязвимость.

– Моя армия не должна попасть в чужие руки. Она должна оставаться в семье. И это лучший способ. Тина не может родить наследника пять лет. Возможно, она бесплодна. – устало выдыхает отец, а мне так и хочется чем-то ударить его по голове. – Да и Моро возьмет Чикаго. Но если семья попадёт в руки Рицци, то твои дети унаследуют все состояние. Ты будешь женой дона. Ты будешь выше всех. Разве ты не хочешь этого? – в его глазах играют искорки, словно он уже смог заставить меня передумать.

– Нет, – отвечаю кратко, без колебаний.

Отец сжимает кулаки. Так сильно, что костяшки на его руках белеют.

– На твоём имени – один из самых крупных моих банков. На твоём имени – половина моих казино, баров и самое главное – земель, – рычит отец, чуть ли не привстав, но я даже не дергаюсь.

– А я этого просила? – приподнимаю бровь, бросая ненавистный взгляд, – Мы оба знаем, что от всего этого мне нет выгоды. Здесь роль играют только твои интересы. Но что будет, если все это попадёт не в те руки? – хитрая ухмылка касается губ.

Знаю, что вывела его из себя. Еще прекрасно знаю, что будет дальше.

Марко срывается. Через весь стол тянется ко мне и сжимает мою челюсть, заставляя смотреть в глаза. Лицо искажается от боли, а глаза продолжают пылать ненавистью.

Он шипит последующие слова, словно разъярённая змея:

– Только попробуй сделать это, и я не оставлю даже клочок волос от твоей головы, – он тянет мои волосы, крепко сжимая в руках, словно доказывая свои слова действиями, после силой отталкивает.

На минуту, кажется, я упаду со стула, но у меня хватает сил удержаться за поручни стула и поднять голову. В тот самый момент, когда передо мной падает кредитная карта.

– Возьми, купи себе что-то к вечеру, – Марко смотрит на меня сверху вниз. Отвращения на его лице рисуется мгновенно. Это единственная искренняя эмоция с его стороны по отношению ко мне, – Что-то более женственное, а не это барахло, – рукой указывает на мои вещи.

Молча забираю карту и выхожу из кабинета. Вивьен пытается поговорить, но лишь одним взглядом показываю ей, что не в состоянии. Быстро поднимаюсь наверх, и застываю, когда вижу приоткрытую дверь комнаты Даниэля. Она была прямо в углу, напротив моей. Обычно, дверь всегда закрыта наглухо. Но сейчас…

– Нет. Не могу, понятно? – слышу злобный возглас. Чего он не мог? – Я не могу разорвать с ней все так быстро. Это не легко. Это дело чести, Тристан. Они…

Слушать дальше не хочется, поэтому вновь оказываюсь за дверями своей спальни.

Значит, я была права. Девушка у него была. Ведь о ком могла идти речь? И с кем он не мог порвать?

Да и почему меня должно это волновать?! Он мерзавец, если поцеловал меня будучи в отношениях.

Дура! Дура! Дура!

Кидаю кредитку на туалетный стол и устало плюхаюсь на кровать, устремляя взгляд в потолок. Вдоль стены тянутся длинные ветви сакуры, нежно-розового оттенка. Губы трогаются в улыбке от воспоминаний. Их рисовала сама мама. Все еще помню с какой улыбкой она это делала.

Моя комната была достаточно большой. Делилась на две части. В одной находились: кровать, туалетный стол и домашний лежак. А в другой: гардероб и ванная комната. Но именно из всей части, люблю это местечко у кровати. Могу смотреть на этот рисунок часами. Он растворяет все проблемы заживо. Напоминает о маме…

Невольно вспоминаю свой первый поцелуй и медленно касаюсь губ. До сих пор не могу истолковать эту ситуацию.

Может, это был сон? Что если я буду думать так?

Подумать только, я отдала первый поцелуй своему телохранителю. Человеку, которого знаю всего-навсего две недели. Абсурд полный.

Мысли прерывает телефонный звонок, и я отрываюсь от кровати, разыскивая мобильник в свалке вещей, сегодня бросивших на стол. Звонит Тина. Улыбка на губах расцветает мгновенно.

– Тин? Неужели ты? – радостно подпрыгиваю на месте.

Сестра не звонила мне неделю. И я уже соскучилась. А дело было в том, что она улетела в Испанию с мужем, и решила отдохнуть от телефона.

– Андреа? – ее голос звучит грустно, нагоняя страх, – Ты как? Я…я только услышала, – от меня не ускользает нотки сожаления в её голосе, – Он не сделал тебе больно?

Сделал. И всегда делал. Но я не хочу об этом говорить. Явно, от сестры все скрыли. Ведь знали, что она сильно разозлиться. А из-за этого отпуска, я не могла ей сказать. Тину тоже, практически поставили перед фактом.

– Всё…, – хочу сказать «в порядке», но не могу. Горло сдавливает от этого, – Ужасно, – признаюсь ей. От сестры ничего не скрыть.

– Милая, мне так жаль. Рицци…

– Я не выйду за него, сестра, – перебиваю тут же.

Мартина выдыхает в трубку.

– Я знаю, это трудно принять. Но отец не даст этому случится. Он заставит.

– Как я могу пойти на такое? Я не смогу так. Не смогу отдаться без любви, – понимаю, что говорю лишнего, но не могу иначе.

Нужно было выговориться. Хранит в себе, а после пытаться утопиться? В прямом смысле этого слова.

– Любовь не приходит сразу, – пытается образумить сестра. Мотаю головой, присаживаясь на край кровати, – Их семья хорошая, Андреа. Я живу с ними пять…

– Тина. Я не смогу так, – повторяю в