Личный водитель женщины-вамп: Роман - Алла Григорьева

«А он еще и банален. К тому же трусишка. Папы испугался. Если б на тебя, дорогой, нашло, то мне никакой бы папа не помог... Эх, ты!»

Получив отпор, Лева тут же припомнил, что непо­далеку есть вполне приличный ресторан, где им бу­дет хорошо и уютно вдвоем: ужин при свечах, при­ятная музыка, изысканная кухня.

«Господи, какую чушь он несет!» — подумала Аня.

Она недоумевала, куда делось его остроумие, ко­торым он блистал в Комарове, когда гулял по за­снеженным дорожкам пансионата вместе со своей новой знакомой Анной Венгеровой? Или все объяс­няется просто? Тогда ему было ничего не нужно и он оставался самим собой, а сейчас на что-то пре­тендует и пытается кого-то из себя изобразить. Ле­ва, Лева...

Анюта даже не знала, что и делать. Как-то ей уже расхотелось и в ресторан идти, и вообще оставать­ся дальше в компании Жебунова... И все же она ре­шила сказать «да» (нельзя вот так запросто разбра­сываться Жебуновыми! и есть очень хочется!) и уже открыла было рот, но в этот момент ее мобильник заиграл в глубинах сумки первые аккорды Пятой симфонии Бетховена.

— Алло! — отыскав телефон, ответила Анна.

— Это я, — услышала она знакомый мужской го­лос и сразу поняла: не к добру.

— Минуту! — сказала Аня в трубку, извинилась перед Жебуновым, быстро выскочила из машины, захлопнула дверь и для верности сделала шагов де­сять вперед.

— Я слушаю, — возобновила она разговор.

— Я все знаю! — злорадно сказал мужской го­лос.

— Кто это говорит? — спросила она, хотя пре­красно знала кто!..

— Только не ломай передо мной комедию, лад­но? Хотя... Не могу не похвалить. Ты оказалась не без таланта. Из тебя вышла бы неплохая актри­са.

— Я не понимаю, — продолжала отпираться Анюта.

— Да все ты прекрасно понимаешь. Ты все сыг­рала правильно, но допустила одну ошибку.

— Какую ошибку? — вырвалось у нее.

— Ага! Не выдержала! Маленькую такую, но ро­ковую ошибку! Дело в том, что у Анны Венгеровой... нет никакой сестры! Так-то! Я сразу обратил на это внимание. Но ты была настолько убедительна, что сбила меня с толку... Все бы на этом и закончилось, если б не твое дурацкое задание. Тебе не нужно бы­ло заставлять меня заниматься расследованием. Я взял и начал с тебя. Вчера я проследил за тобой, сегодня кое-что уточнил... финита ля комедия, Анна Венгерова! Она же Степанида Пушкина! Я теперь тебе не принадлежу! — закончил свою обвинитель­ную речь Валя Кутлер.

«Все-таки попалась!» — с досадой подумала Анна.

Разговаривая с арт-директором, она краем глаза следила за Левой Жебуновым: не пытается ли тот подслушать, о чем это она секретничает неизвест­но с кем?

— Не понимаю, чего ты радуешься? — попыта­лась Анюта перехватить инициативу. — Разве такая большая разница, кто расскажет твоей жене о тво­их похождениях — Стеша или я.

— Разницы, конечно, нет, — согласился Вален­тин, — как нет и разницы, кто оповестит обществен­ность, что Степанида Пушкина — это никакая не Степанида. Надо же было такое имечко подобрать.

— Имя как имя! — обиделась она. — Можешь оповещать свою общественность. А я сейчас же звоню твоей жене!

— Подожди! — крикнул арт-директор. — Ты, на­верное, не поняла, чего лишишься!

— А чего я лишусь? Невинности? Так я уже не де­вочка.

— Если в агентстве узнают, что ты водила всех за нос, прикинувшись Степанидой, правды тебе уже никогда не узнать. Ты же из всех из них дура­ков сделала! Тебе этого никогда не простят. Ты так и останешься воровкой. Это я тебе гарантирую.

— Чушь! Всем и каждому понятно, что, если я взялась за собственное расследование, я невинов­на!

— А разве ты проводила собственное расследо­вание? Кто это сказал? Ты таким хитрым путем про­никла в агентство, чтобы совершить еще одну кра­жу в пользу «Миссии». Вот оно как было! А если еще и в самом деле что-нибудь пропадет, то тебя и вообще посадить могут!

— Подлец! — вырвалось у Анны.

— Ой, ой да кто бы говорил!

«Пожалуй, он может устроить такую пакость», — подумала она, наблюдая за тем, как неподалеку в луже, не обращая на нее внимания, дрызгается наглый воробей.

Начался торг, короткий, но бурный, в конце кото­рого заинтересованные стороны на словах подпи­сали взаимовыгодный договор. Анна Венгерова обязуется не разглашать тайну Валентина Кутлера и не втягивать его в свои дела, а Валентин Кутлер обязуется не разглашать тайну Анны Венгеровой и не препятствовать ее самодеятельному расследо­ванию.

— И прекрасно! — сказала на прощание Аню­та. — Все равно от тебя никакого толку!

— Это почему же никакого толку?! — оскорбился арт-директор. — Между прочим, это мне ты обяза­на выходом в финал. Я связки надорвал, доказывая всем, что ты лучшая. Не бескорыстно, конечно. Хо­тел, чтобы сестра Анны Венгеровой была мне обя­зана хоть чем-нибудь. Но тем не менее...

«Он и есть ворюга! — возвращаясь к машине, с возмущением думала Аня. — И чего я ляпнула про сестру? Что, нельзя было подругой назваться?»

Не дойдя до машины трех шагов, Анюта резко ос­тановилось, настолько ее сразили последние слова Вали Кутлера, истинный смысл которых дошел до нее только сейчас. Он сказал, что Анна выходом в финал обязана исключительно ему! Но!!! То же са­мое утверждал Игорь Засосов! Выходит, кто-то из них двоих соврал ей. Соврал! Кто?

«Вот паразиты! Вруны! Интриганы! Вот и имей с такими мужиками дело!»

И тут же ее сразила другая, не менее убойная мысль. Да ведь она осталась теперь без помощни­ка! Вообще! Кутлер соскочил, а Глебов был сегодня со скандалом уволен. И как же теперь без помощ­ника?.. Без машины?

Анна оценивающе посмотрела на Леву Жебунова. Лев с готовностью улыбнулся ей сквозь тониро­ванное стекло.

«Что, если его завербовать?» — мелькнула у нее мысль, но она тут же от нее отказалась. Как объяс­нишь Льву свой интерес к делу Венгеровой? Тут можно так завраться, что Жебунов, вместо того чтобы помочь, в милицию побежит. Сказать прав­ду? Неизвестно, как эта правда на него подейству­ет. Может, простит и поможет, а может, проклянет и к черту пошлет. Или еще лучше — станет шанта­жировать, как Кутлер, требовать услуг... Вон как он на нее набросился давеча с поцелуями!

Лева вылез из машины.

— Секретный звонок? — улыбнувшись, спросил он.

У Анны вдруг закружилась голова от провокаци­онного ответа, который моментально пришел ей на ум. Она ничего не смогла с собой поделать, слова сами спорхнули с губ:

— В общем-то, ничего секретного... Звонила гу­вернантка, сказала, что Степашка затемпературил.

— Ваш младший брат?

— Не брат, а... лучше, наверное, чтоб вы знали, Лева... Все равно такое не утаить. Степашка — это... это мой сын! — холодея от сознания того, какую очередную кашу заваривает, произнесла Анюта.