Невинная для командора - Эллу Лотри

Марье поднял голову, и я столкнулся уставшими, но умными, проницательными глазами.

– Чем могу помочь, лорд Сандлер? – первым заговорил дознаватель, указывая на стул.

Я сел и ледяным тоном отчеканил:

– Дело барона Берьере.

Услышав фамилию, Марье тягостно вздохнул, сходу признавая, что плохо выполнил работу.

– Почему? – я задал единственный мучавший меня вопрос.

– Вы читали приговор?

– Это официальная версия, а я хочу знать о подковёрной интриге. Ведь в ней было дело?

– Да, – Марье отвёл взгляд и отложил перо.

Ему не потребовались записи, чтобы вспомнить обстоятельства дела. Еще раз вздохнув, он заговорил:

– Думаю, вы тоже поняли, что налицо клевета.

– Этого не заметил бы только идиот.

– Я не идиот, – грустно усмехнулся Марье, – я заметил несостыковки и подготовил служебную записку.

– И что изменило ваши планы?

– Ничего. Я передал её. Однако она попала на стол Гильбэ Бошу.

Я неприязненно поморщился, хорошо помня прошлого министра юстиции – желчного, склочного старика, который в последние годы перед смертью сильно болел и мучился.

– Продолжайте.

– Бош вызвал меня и на моих глазах разорвал записку. Я получил приказ, расследовать дело лучше. – Марье поморщился, смотря в одну точку и вспоминая тот день. – Кстати, вы знаете о даре женщин рода Берьере? – Он повернулся ко мне.

– Наслышан.

– По задумке Боша, мы должны были арестовать барона, баронессу и их единственную дочь. В камере их напуганной дочери должны были предложить спасти родителей и помочь Бошу в исцелении. Взамен он бы прекратил дело об измене короне.

Я сомкнул зубы, чтобы не зарычать от ненависти к подохшей твари.

– Однако при аресте их дочери, Кассиаре, удалось сбежать. План сорвался, но слухи об аресте уже разошлись и дошли до короля. Бош решил оставить всё как есть. В итоге барона казнили. Баронесса сгорела от горя в тюрьме, но перед смертью прокляла Боша и доносчика – некоего Рауля Галахара, получившего за донос треть их имущества.

Галахар! Услышав уже знакомую фамилию, у меня от ненависти волосы встали дыбом.

Разыщу тварь – на куски порву…

С трудом, но я взял себя в руки и уточнил настороженно:

– Что значит прокляла?

– Женщины основной линии Берьере могут или исцелить, или проклясть.

– Если могут проклинать так же хорошо, как исцелять, то они могли бы обойтись без заговора… – намекнул я.

– Да, они были невиновны, – раздраженно выпалил Марье. – Я знаю это. Состряпанное дело Берьере – мой грех, который мне нести до конца своих дней.

– Вы столь щепетильны или боитесь проклятья?

Марье вскинул голову, сверкнул блеклыми глазами и угрюмо отчеканил:

– Баронесса знала, что дело не во мне. А вот Бош… – Растянул губы в злорадной ухмылке.

– Помучился. Его наследники непрестанно болеют. А Галахар, хоть и жив, да подохнет как последняя собака. Если я утолил ваше любопытство, прошу покинуть мой кабинет, у меня много работы.

Я вышел опустошённым.

Подлость на подлости. Руки чесались добраться до Галахара, но прежде чем покинуть стены тайного отдела, я вернулся в архив и поставил магическую печать на деле, чтобы никто не смог уничтожить улики.

Они пригодятся мне позже, а сейчас я должен найти Кассию. Как можно скорее, пока с ней не случилась беда.

Стоило подумать о беззащитной сладкой малышке, грудь сдавило.

Как же я скучаю по ней, и волнуюсь за неё.

Она совсем одна в мире, полном опасности.

Я должен успеть!

«Должен!» – отозвался зверь, готовясь искать ту, что помогла ему исцелиться.

Глава 18

Аарен

Стоило приступить к расспросу Кассии, Магда впала в трепет, залилась слезами и как будто стала глухой.

–… Простите, господин Сандлер, я ни в чем не виновата. Простите, я не виновата! – только и твердила она как заведенная. Даже попыталась пару раз упасть в обморок.

– Я знаю, – отвечал я с нажимом, терпеливо раз за разом объясняя, что щедро заплачу за любые ведения, что не желаю Кассии зла, но дуреха решила, что я монстр. Дрожала, рыдала и заикалась.

– Я не виновата! Я ничего не знала!

Находясь на грани предела, я встал, вышел из кабинета.

В коридоре столкнулся с дежурившим у двери Грандом и услышал восхищенный вздох:

– Ах! Милорд! Ваши зрачки! Ваш зверь – он проснулся!

– Не удивительно, – прорычал я, пребывая в таком раздражении, что в груди клокотало. Но хотя бы стало понятно, что до одури пугало Магду.

Моя аура для неё теперь слишком сильна. Она боится меня и думает, что я ее сожру. Именно такие слухи ходят в простонародье о драконах.

– Агр… – вырвалось из горла раскатистое недовольное рычание. В воздухе запахло костром и каленым металлом. Ещё немного – из носа повалит дымок, и Магда, увидев меня таким, помрёт на месте от разрыва сердца. Надо что-то придумать.

– Поговори с ней, – обратился я к Гранду. – Узнай, всё, что она знает об отъезде Кассии и её планах.

– Сделаю, милорд. А вы пока отдохните, пообедайте. Вам нужны силы.

Нужны, потому что с пробуждением зверя я стал много двигаться. Дома я даже отложил трость и бодро ходил без неё, чуть прихрамывая. Но уже скоро от хромоты не останется следа.

Моя левая рука исцелялась медленнее, однако бугристая, окаменевшая чешуя сошла, искривленные пальцы стали обычными, и я снял перчатку.

Поднял руку и, сжимая-разжимая здоровые пальцы, вспомнил, как мягко, с нежностью смотрела на меня Кассия, когда я ещё был больным.

От запоздалого, горького раскаяния в груди болезненно заныло.

Каким же я был глупцом. Я обидел Кассеньку, вот так легко отпустил, не остановил, считая без вины виноватой. А теперь готов землю рыть носом, только бы найти её.

Разгадав тайну её прошлой жизнь, её помыслы и поступки, я окончательно убедился – Кассенька самая достойная, самая чудесная и невероятная девушка из всех, что я когда-либо знал.

Раньше я подсознательно чувствовал это, даже подарил ей серьги с родовым камнем – зелёным агатом-ирисом.

Покупая их у ювелира, я едва сдержался, чтобы не прикупить к ним кольцо с родовым камнем.

Тогда убедил себя, что этого не надо делать. А теперь жалел. Ведь, получив кольцо, Кассенька бы стала больше доверять мне и могла рассказать свою тайну.

Но я не сделал этого и теперь страдал.

Бранд расстарался, накрыл в