Разве это не романтично? - Лисса Кей Адамс

— Ладно, ты хочешь подняться прямо наверх или посидишь немного на диване?

Влад медленно двинулся к лестнице.

— Моя кровать лучше. Больше места, чтобы поднять ногу.

— Верно. Конечно. Это было глупо.

Влад запрыгнул на первую ступеньку, и она последовала за ним. Он тяжело дышал и вспотел, когда добрался до верха.

— Что теперь? — спросила Елена у него за спиной.

— Теперь я ненадолго приложу лед.

— Я принесу немного после того, как мы уложим тебя в постель.

От одного только слова постель, произнесенного ею, ему захотелось застонать. За исключением больничной палаты, которая на самом деле не в счет, они не были в спальне вместе в течение многих лет. И даже тогда они делили это пространство всего на несколько мгновений. И не для того, для чего мужья и жены обычно делят спальню. Это было настоящей пыткой.

Как только он сел на матрас, Елена протиснулась между его раздвинутых ног, чтобы взять костыли.

— Я положу их сюда, — сказала она, не замечая, какой эффект производит на него, просто стоя. — Так ты сможешь дотянуться до них.

— Спасибо, — пробормотал он.

Он потянулся за подушкой, чтобы подложить под ногу. Елена бросилась вперед.

— Позволь мне сделать это.

Она склонилась над ним, и он, должно быть, издал мучительный звук, потому что Елена отскочила назад.

— Боже мой, я сделала тебе больно?

— Нет. Просто пытаюсь устроиться поудобнее. — Его голос скрипел, как ржавые коньки по льду пруда.

— Откинься назад, чтобы мы могли уложить ногу, — сказала она.

Влад повиновался, в основном для того, чтобы отодвинуться как можно дальше от ее кожи, потому что его руки начали действовать самостоятельно. Он приподнял ногу, а Елена взбила подушку, чтобы он мог положить ее.

— Так хорошо? — Она посмотрела на него.

Он сглотнул.

— Спасибо.

— Ладно. Я схожу за льдом.

Она выбежала из комнаты, а Влад ударился головой о спинку кровати. Больше он бы не пережил. Пять минут, проведенных с ней дома, и его разум уже был занят мыслями о вещах, которые определенно не помогли бы ему вылечиться.

Минуту спустя Елена вернулась, тяжело дыша, словно перепрыгивала через две ступеньки. В руках у нее был пластиковый пакет с кубиками льда и тонкое кухонное полотенце.

— Мы положим лед на бандаж или на кожу?

— На кожу, — сказал он, садясь. Я могу снять повязку...

Она отмахнулась от его рук.

— Я могу это сделать. Мне нужно научиться.

— Прикладывание льда к ноге, не будет одной из тех вещей, с которыми мне понадобится помощь. — Влад попытался придать своему тону немного легкомыслия, но потерпел неудачу. Это прозвучало напряженно.

Она выпрямилась и извинилась.

— Опять. Ты прав. Я тебя раздражаю, не так ли?

— Нет. — Влад взял лед и положил его рядом с бедром. — Елена, послушай.

Она сглотнула и скрестила руки на груди в той же защитной позе, которую приняла вчера в больнице, как будто боялась того, что он собирался сказать. Он не мог винить ее. Вчера он вел себя как придурок.

— Ты не обязана делать для меня каждую мелочь.

— Ладно. Верно. Мне жаль.

— И тебе не обязательно все время извиняться.

— Правильно. — Она нервно рассмеялась.

— И ты должна пообещать, что скажешь мне, если это будет слишком хлопотно.

— Я так и сделаю. Но этого не произойдет. — Снова уверенно улыбаясь, она кивнула в сторону двери. — Я собираюсь принести остальные твои вещи из машины. Тебе нужно что-нибудь еще в ближайшие несколько минут?

— Нет, я... я в порядке.

Влад не выдохнул, пока не услышал, как она открывает входную дверь. Либо он совершил самую большую ошибку в своей жизни, либо... никакого «или» не было. Он только что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

От льда у него быстро онемело бедро, поэтому Влад наклонился вперед, чтобы расстегнуть бандаж и положить пакет поверх разреза. Этого движения было достаточно, чтобы напомнить ему, что он слишком долго не принимал душ, и он ни за что не собирался просить помощи Елены. Он твердо стоял на своем — на правильном пути.

Его телефон лежал на прикроватной тумбочке, и, хотя он боялся звонить, это было необходимо сделать. Колтон ответил после первого же гудка.

— Черт возьми, чувак. Мы с ребятами сходим с ума. Ты отправил нам одно сообщение, и все?

— Мне очень жаль, но...

— Черт возьми, нам пришлось получать всю информацию от ESPN. Я только что разговаривал по телефону с Маком. Мы собирались штурмовать чертову больницу.

— Меня там больше нет.

— Где ты, черт возьми, пропадаешь?

— Дома.

— Кто отвез тебя домой? Кто-то из команды? Господи, чувак. Мы бы отвезли тебя.

— Это не из команды.

— Какого черта ты заставляешь нас вытягивать из тебя информацию?

— Колтон, пожалуйста...

— Ты больше не можешь просто так нас игнорировать, чувак. Мы твоя семья, и мы знаем, что нужны тебе, так почему же ты...

— Потому что Елена здесь!

Тишина. Оглушительная.

Колтон театрально откашлялся.

— Я... что ты сказал?

Влад надул щеки и выдохнул воздух.

— Елена здесь. Она приехала, чтобы помочь. Это она отвезла меня домой.

— Она здесь на весь день или?..

— Она собирается остаться на некоторое время и позаботиться обо мне.

На этот раз в наступившей тишине Влад почти услышал, как в мозгу Колтона завертелись шестеренки, и его губы скривились в усмешке, что означало, что он и так уже слишком многое понял.

— Так, так, так.

— Это только временно.

— Если ты так говоришь.

— Так и есть. Но мне все равно нужна твоя помощь кое в чем.

Внизу входная дверь открылась и снова закрылась. У него было не так много времени, прежде чем Елена вернется наверх.

— Все, что угодно, чувак, — сказал Колтон. — Только скажи.

— Ты можешь мне помыться?

Колтон рассмеялся, а затем посерьезнел.

— Прости, но мне показалось, что ты сказал, что тебе нужна помощь, чтобы принять ванну.

Влад застонал и откинулся на подушки.

— Да, именно это я и сказал.

— Но я думал, что с тобой твоя жена.

Так и есть, и, судя по всему, сейчас была на кухне.

— Я не могу просить Елену сделать это.

— Почему нет?

— Ты знаешь почему!

— Из-за развода? Я не думаю, что она будет возражать, учитывая обстоятельства.

И во второй раз за этот вечер Влад выпалил то, что хотел бы взять обратно.

— Потому что она никогда не видела меня голым!

Снова молчание. На этот раз более продолжительное. И гораздо более зловещее.

— Ладно, во-первых, я, черт возьми, тоже. Но, что более важно, почему именно твоя жена никогда не видела тебя голым?

— Пожалуйста, Колтон. Я