Теория страсти - Сандра Мэй

Констанции снился океан. Прибой гремел, накатывая кружевные волны на белый песок. Расцветали дивной красоты белые цветы. Пахли они очень сильно. И очень неприятно.

Горелой резиной. Расплавленным железом. Смертью.

Она закричала во сне — и села. Открыла глаза.

Вокруг был рай.

Высоко в небе сияло золотое солнце. Само небо было бирюзовым, абсолютно безоблачным и высоким. Вокруг расстилался белоснежный песчаный пляж. Там, где пляж заканчивался, начинались изумрудно-зеленые кусты, сплошь усыпанные какими-то немыслимыми цветами, белыми, алыми, кремовыми и желтыми. Вокруг было неправдоподобно тихо, если не считать плача чаек и барабанного рокота прибоя. Констанция осторожно повернула голову налево, потом направо, скосила глаза к носу, попробовала пошевелить ногами и руками — и поняла, что жива. Мертвым не бывает больно, а у нее очень болела правая нога и буквально раскалывалась голова. Справа на виске засохла какая-то твердая корка, живо напомнившая Конни о Роксиных масочках. Из-за этой корки было трудно моргать.

Девушка неловко перекатилась на четвереньки, попыталась встать и тут же повалилась обратно на песок. Нога не слушалась, голова чуть не взорвалась.

В этот момент на нее упала чья-то тень. Констанция инстинктивно вскинула голову, едва не заорав от боли, — и немедленно заорала от ужаса. Перед ней стояло рыжее чудовище. Вся одежда на Дике Джордане обгорела, и потому он представлял собой весьма живописное зрелище. На закопченной физиономии блестели только белые зубы и горели зелеными прожекторами немыслимо наглые глазищи.

Он осторожно помог Констанции сесть и опустился рядом. Странно, от его присутствия стало как-то легче.

— Привет пассажирам. Экипаж нашего лайнера приветствует вас на Багамах, мисс Шелтон. Честно говоря, я чертовски рад, сестренка, что могу вас приветствовать.

— Не могу пока разделить вашу радость. Чувствую себя отвратно. Но мы живы… и я на Багамах, вы говорите?

— О да. Это не подлежит сомнению. В здешних краях самолет может упасть только в два места: в океан и на Багамы.

— Хорошо бы, он упал на Эльютеру.

— У вас серьезные запросы. Увы! До Эльютеры мы не дотянули. Это острова Эксума.

— Острова? Их что, много?

— Да, около десятка, хотя большая часть не заслуживает своего гордого имени. Скорее, это просто груда камней посреди океана. Нам повезло.

— Почему?

— Здесь есть лес, значит, есть вода и еда. Впрочем, еды полно и в океане.

— Мистер Джордан…

— Вот что, сестренка, я не хочу показаться деревенским раздолбаем, но… Мне кажется, довольно глупо звать друг друга столь высокопарно. Мы — два ободранных и чудом выживших человеческих существа. Классовые различия временно отступают на задний план. Меня зовут Дик.

— А меня Констанция. Можно Конни.

— И на «ты», хорошо?

— Хорошо. Наверное.

Дик с любопытством глядел на свою пассажирку. Она держалась молодцом, надо отдать ей должное. Хотя, возможно, это просто шок после катастрофы. Нога у нее распухла и выглядит паршиво, голова в крови, но зрачки нормальные, да и говорит она вполне связно.

Чудные существа эти женщины. Даже сейчас, грязная, окровавленная, испуганная, она очень даже ничего. Только смотрит как-то чересчур строго.

— Эгей!

— А?

— Я что хочу сказать… Нога болит?

— Ужасно. Как я встану, не представляю.

— Дай посмотрю.

— А вы… ты умеешь?

— Смотреть? Еще как. Особенно на женские ноги. Виноват, казарменный юмор. Ты совсем не можешь встать?

— Встать смогу, наверное, но вот идти…

— Будем надеяться, что это простой вывих.

— Простой?

— Да. Не перелом, не открытый перелом, не разрыв связок и прочая, прочая. Ты громко орешь?