Зайка для Серого. Враг моего отца - Лина Филимонова

- И это снимай.

Показываю на топик.

Зайка колеблется. Начинает стягивать топ. Останавливается. Возвращает его на место.

- Ты очень красивая, - шепчу я. - Само совершенство!

Ее щечки и глазки вспыхивают. И она быстро избавляется от топика. Но - смущенно прикрывается ладошками.

- Это самое прекрасное, что я видел в жизни…

Чистая правда!

- Еще не видел.

Ее ладони прикрывают грудь.

- Покажи.

Я кладу руку сверху.

Она отрицательно машет головой.

- Хочешь, я закрою глаза?

- Хочу!

- И ты уберешь руки.

- Не будешь подглядывать?

- Клянусь.

Я зажмуриваюсь. Чувствую какое-то движение. Убрала.… Зайка держит слово, я знаю.

Легонько надавливаю ей на спину. Она заваливается на меня. А я ловлю губами нежную горошину сосочка…

- Ах.…

Легкий, невесомый, трепещущий вздох.

Сладкий, упругий, маленький сосочек. Аккуратно вожу по нему языком, касаясь второго кончиками пальцев. Задыхаюсь от кайфа и нежности. Захлебываюсь в слюнях и в ощущении острого счастья. В затылке что-то лопается и растекается… Мозги потекли, походу.

Пиздец.… Ощущения настолько улётные, что я сейчас отъеду. Или упаду в нирвану. Или сорвусь с тормозов.

Сердце колотится о ребра, грозя переломать их. Член свело судорогой от дикого желания и невозможности его мгновенного исполнения. Я весь трясусь, как припадочный.

И моя Снежинка тоже все сильнее дрожит. И, кажется, совсем не дышит.

Мы с ней оба на грани инфаркта.

А когда я пробираюсь рукой под ее юбочку и сжимаю голенькую попку, нас просто накрывает цунами.

Она впивается в мои губы. Я врываюсь в ее рот языком, заполняя ее до предела. Держу ее за затылок, не давая вырваться, да она и не пытается… Она сама зарылась пальцами в мои волосы и впилась коготками в кожу черепа.

Пиздец.… Сколько в ней страсти!

И сколько нежного трепетного испуга…

Мы исступленно целуемся, и в процессе я опрокидываю ее на кровать. Снова оказываюсь сверху.

- Моя очередь доминировать, - шепчу, с трудом оторвавшись от нежных губок.

Только для того, чтобы. наконец, сорвать с нее юбку и припасть к таким же нежным, дико чувствительным, раскрытым для меня и истекающим соком нижним губам….

22. Сергей

Сергей

Я, так-то, не ромашка.

Я суровый, брутальный и жесткий мужик.

У меня стальные яйца и чугунный хер. А вместо сердца - пламенный мотор. Был. До встречи с Зайкой.

А сейчас.… Я должен быть нежным. И я хочу!

Но не умею.

Не, ну язык у меня мягкий, им я работаю деликатно. Снежинка кайфует и тает. Но как быть с чугунным хером? Как его аккуратно внедрить в эту влажную нежность?

А он, оголодавший пес, так хочет, так рвется, что я едва балансирую на грани разумности и адекватности.

Сладкая девочка.… Нежный цветочек с гладкими лепестками...

Её бедра двигаются мне навстречу. Руки комкают простыню. Изо рта вырываются хриплые стоны.

Пора? Или потом? Как лучше? В какой последовательности будет меньше боли?

Я хочу, чтобы ей было приятно!

И мне, конечно, тоже.

Но главное - ей. Я потерплю. Я могу. Я сильный. У меня стальные яйца!

- Серёжа.…

Я отрываюсь от медовых лепестков.

- Я хочу.… Тебя. В себе.

- Уверена?

Она кивает.

Наверное, она права. Лучше с этим не затягивать. Это как сорвать пластырь. Одним рывком. Но все же не слишком грубо.

Где эта грань?

Я снова сверху. Дышу ее волосами. Не могу понять, чем они пахнут. Такой нежно-снежный аромат… Что-то напоминает.

А я медлю...

- Не бойся, - слышу над своим ухом голос Зайки.

Капец. Она еще меня успокаивает…. Дожили!

- Ты тоже не бойся, - шепчу в ответ.

- Я не боюсь. Давай уже!

В её голосе звучит нетерпение. И паника.

Она тяжело и напряженно дышит. Тело вибрирует, как струна. Глаза сейчас просто выскочат из орбит. Да моя Зайка на грани обморока! Хоть и ведёт себя, как отчаянно смелая волчица.

И все это слишком похоже на хирургическую операцию… Так не должно быть! Надо по-другому.

- Так, Зайка, хватит командовать.

- Что?

- Тс-с-с-с.…

Прикладываю палец к её губам. И говорю:

- Ты самая красивая девочка на свете. Самая нежная, самая сладкая.… Самая горячая и смелая. Я от тебя без ума!

Зайка удивленно моргает. А я продолжаю:

- Мне от тебя крышу сорвало с первого взгляда. Я, так-то, обычно девчонкам в лифтах такое не предлагаю…

- Только мне?

- Только тебе. Только в тебя я влюблен по уши. Только с тобой я хочу быть нежным эльфом…

Она улыбается. Я чувствую, как она расслабляется в моих руках. Уже не такая напряженная, не такая испуганная. И отчаянная смелость ей уже не нужна.

- Давай не будем никуда торопиться, - продолжаю я. - Как будет, так будет. Может, даже не сегодня.

- Не сегодня? - удивленно выдыхает она. - А ты? Как же ты?

- Я кайфую от тебя. Мне просто нравится целовать твои сосочки. И мне больше ничего не надо.

Мне - нет.

А вот моему чугунному другу… Ничего. Перебьется. У него с обожаемой розочкой пока что отношения на расстоянии.

Я щекочу языком сосок, а пальцы погружаю в нежные влажные лепестки.

Никакой спешки! Мы никуда не стремимся. Ничего не планируем. У нас нет никакой стратегии по захвату территорий.

Мы просто кайфуем.

Я и моя горячая девочка.

Я чувствую, что она полностью расслабилась. Забыла обо всем и просто отдалась ощущениям. Она доверилась мне…

Ее сосочки все больше твердеют. Губки все сильнее набухают. В горошине клитора, где-то внутри, зарождается пульсация. Я чувствую это.

Чувствую ее всю, она сейчас - как будто часть меня.

Я знаю, что нужно немного ускориться, обхватить правый сосок губам и продолжать щекотать его. И - увеличить амплитуду.

- А! А-а-а!

Снежинка выгибается, её тело бьется в конвульсиях оргазма, она вся раскрывается и, пульсируя, источает сладкий сок.

Я чувствую: вот сейчас можно. И все будет легко.

Устраиваюсь между ее ног, раздвигаю их, и вхожу.

Она дико горячая и невероятно узкая. Но - очень влажная. И это спасает...

Я вхожу в неё быстрым резким толчком. И замираю.

- Ой.… - пищит Снежинка.

- Больно?

- М-м-м-м.…

Член трясется в припадке обожания: моя прелесть! Он хочет резко, быстро и много…