Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Я бью кулаком по подушке под плечами.

Теперь в комнате только наше дыхание. Снаружи доносится лёгкий шум вечернего города. Руби ворочается и в конце концов садится. Несмотря на темноту, я чувствую её взгляд.

— Рид, иди в кровать.

— Всё нормально, Руби. Серьёзно. Спи спокойно.

Она вздыхает и ложится. Проходит ещё минут десять. Я пытаюсь не стонать от боли в пояснице. Почти.

— Всё, хватит, — говорит она.

Через секунду она стоит надо мной в темноте, смотрит сверху вниз.

— В кровать, Ридси. Обещаю не посягнуть на твою добродетель.

Я хихикаю, когда она берёт меня за руки.

— Давай. Нельзя, чтобы у меня был поломанный муж.

Кто я такой, чтобы спорить с этой женщиной? Я выкарабкиваюсь с дивана и иду за ней к кровати. Она ведёт меня к левой стороне, толкает за плечи, и я сажусь на край матраса. Всё, чего мне сейчас хочется — обнять её за талию и уткнуться лицом в живот. Вдохнуть её.

— Хочешь стену из подушек между нами? — шутит она. Я слышу её улыбку, вижу перед собой её приподнятую бровь.

— Думаю, я могу доверять тебе и не волноваться, что ты полезешь ко мне, малышка.

Она тихо смеётся, идёт на свою сторону и скользит под одеяло. Кровать просто блаженство по сравнению с диваном. Я переворачиваюсь на бок лицом к Руби, и она делает то же самое. Я сдерживаю желание прикоснуться к её лицу, провести пальцами по контуру губ, по скуле. В воздухе запах её шампуня и мыла.

А лежа рядом с самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел, всего в тридцати сантиметрах от неё, я твёрд как камень. Закрываю глаза, молясь телу перестать реагировать на её близость.

Оставаться другом. Быть тем, кто ей нужен. Не облажаться.

И вместо того чтобы прижать её к себе и впиться в её губы, я спрашиваю:

— Расскажи мне про свою семью.

Сначала она молчит. Между нами повисает пауза.

— Что ты хочешь знать?

— Какие у тебя родители?

— Ничего общего с твоими. Карьеристы, всегда были такими.

— А, знаю одну такую девушку, — поддеваю я.

— Ну, они заставляют меня казаться ленивой.

— Очень вряд ли. А сёстры?

— Тэмми — юрист, работает с папой. Сиенна — в финансах. А потом я — занимаюсь организацией мероприятий. Совсем не так престижно, как право или деньги. Они не забывают мне об этом напомнить. Но, думаю, для старших сестёр они нормальные. Мы любим друг друга… по-своему.

— Звучит зловеще.

Она усмехается.

— Может быть. Но это всё, что я знала. Пока не встретила твою семью.

— Ага, — я переворачиваюсь на спину, закидывая руки за голову. — У нас это вроде как врождённое — считать, что каждый должен принадлежать. Или хотя бы быть рядом, если захочет.

— Здорово, что у тебя это есть. Адди была права, твоя семья потрясающая.

— Адди так сказала?

— Ага. Думаю, теперь ты её от себя не отцепишь, даже если захочешь.

— Не думаю, что Хадсон когда-нибудь отпустит её.

— Ей повезло, что она нашла Хадсона.

Я бросаю взгляд на неё. В темноте видно, как в её лице появляется печаль.

Что это? Кто так ранил эту замечательную, добрую женщину?

— Хочешь поговорить об этом, Руби?

Она криво усмехается, проводя рукой по матрасу между нами.

— Я не в отношениях, Рид. По моим правилам. Но иногда я думаю — всё, что я делаю, все жертвы, на которые иду, оправдаются ли они в конце?

— А что для тебя этот «конец»?

— Своя собственная фирма по организации мероприятий. Когда-нибудь. Я уже больше десяти лет работаю, коплю. Я так близко, что не могу остановиться сейчас.

Я переворачиваюсь и приподнимаюсь на локте, глядя на неё сверху.

— У тебя всё получится, детка. Я вижу, как ты работаешь. Все мелочи. Всё, за что ты берёшься, выходит потрясающе.

— Спасибо. Бывают дни, когда кажется, что я вообще никуда не двигаюсь. Как будто бегу по чужому колесу.

— Когда-нибудь ты сама станешь хозяйкой этого колеса.

Она смеётся, откидываясь на подушку. И я не сдерживаюсь, касаюсь костяшками пальцев её щеки, запутываюсь в пряди волос. А потом убираю руку. Её смех утихает, но взгляд всё ещё прожигает меня в темноте.

Я отдёргиваю ладонь.

Грудь тяжело поднимается.

В такт её дыханию.

— Руби, — говорю я, но голос выходит хриплым и тихим. Она поправляет одеяло, подтягивает его к плечу и переворачивается ко мне.

Губы сжаты, и перед тем как закрыть глаза, она вздрагивает от холода.

— Спокойной ночи, Рид.

Я сажусь и аккуратно заправляю её под одеяло — с двух сторон, ладонями вниз, прижимая края.

— Как клоп в коробочке, — шепчу.

Она хихикает, и от этого тепло разливается по всему телу.

— Спокойной ночи, детка.

На её лице распускается улыбка, но почти сразу она её прячет.

— Спокойной ночи, Ридси.

Я ложусь на спину, уставившись в потолок, руки вдоль тела. Мне понадобится с добрый час, чтобы успокоиться и заснуть.

И когда я почти проваливаюсь в сон, она касается моего предплечья своей рукой, высунув её из своего кокона.

— Рид?..

— Да, детка?

— Я хочу, чтобы ты был счастлив.

В горле встаёт ком. Я втягиваю в себя рваный вдох.

— Я тоже этого хочу для тебя, Рубс.

Когда я просыпаюсь на следующее утро, солнце только начинает освещать комнату, и первое, что я чувствую — это её. Её сладкая, мягкая попка прижата ко мне, и мой каменно твёрдый член упирается прямо в её. Её волосы растрёпаны и закрывают половину лица, а руки крепко обнимают подушку.

Я лежу на самом краю кровати, на боку. И мне приходится приложить все силы, чтобы не обвить рукой её талию и не прижать к себе.

Потому что сейчас — это всё, чего я хочу.

Я бы отдал всё, чтобы просыпаться вот так, с ней, каждое утро. До конца своих дней.

И тогда всё остальное — перестало бы иметь значение.

С этим я бы смог справиться с чем угодно. С любыми проблемами. С любыми ударами судьбы.

Глава 9

Рид

Сижу на краю кровати в гостиничном номере, при полном параде — в костюме и с галстуком-бабочкой. Если бы мои друзья меня сейчас увидели, стали бы ржать в голос, по крайней мере, в баре точно. Уже представляю выражение лица Мака, если бы он знал, где я нахожусь и чем занимаюсь. Кручу на пальце обручальное кольцо,