Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

В кабинете УЗИ я включаю видеосвязь, и Май даже прерывает на несколько минут свой прием. Просит врача сделать снимок нашего малыша, после чего я иду с результатами и запечатанным конвертом с полом ребенка к Угрюмовой. Она выдает мне талончики на кровь и отпускает до следующего визита, похвалив, что мы с малышом отлично себя чувствуем.

Конверт с полом ребенка я бережно кладу в сумку, и это оказывается тот еще квест по тренировке терпения, потому что безумно хочется в него заглянуть и узнать, кого же я жду.

В кафе, где мы договорились встретиться со Сколаром, я приезжаю с небольшим опозданием, и Демьян уже на месте. Пьет кофе и с кем-то говорит по телефону. Когда я подхожу к столику на ватных ногах и опускаюсь на стул, он завершает разговор и сосредоточивает на мне свое внимание.

Кровь мгновенно приливает к лицу, и уши начинают пылать. В груди нарастает тупое давление.

— Привет, — подзывает официанта. — Что-то будешь?

— У меня… не особо много времени. Ничего не буду.

Я специально подрассчитала все так, чтобы от силы видеться с ним не больше получаса. Да и что нам с ним обсуждать... Не мою же свадьбу. Точнее, почему я не должна этого делать.

— Хорошо. Вот твои документы. С Лопыревым мы все решили.

— Каким образом?

Сколар сдержанно хмыкает.

— Это мои личные счеты с Игнатовым. Но ни у того, ни у другого к тебе вопросов больше нет.

Я хоть и вяло соображаю, но пути как бы два: заплатить деньги или чем-то надавить на Макара. Я помню, что Демьян рассказывал о том, что у Игнатова в ответ тоже есть что ему предъявить. Остается вариант, что он решил все деньгами и как-то грамотно это зафиксировал. Есть, конечно, и другое объяснение. У Сколара могут быть свои связи в каких-то криминальных кругах. Только никто в таком не признается.

— Ты заплатил долг? Взял какую-то дополнительную расписку? — но все равно уточняю, и одновременно наблюдаю за его реакцией, напоминая себе, что он юрист и держать лицо для него такая же работа.

— Да, — смотрит на меня в упор, затем берет телефон в руки. — А это запись с камер видеонаблюдения.

Он быстро находит нужный видеофайл и дает мне посмотреть.

Когда я заканчиваю, интересуется, знакомо ли мне лицо. А я впервые вижу этого человека. О чем и говорю Сколару.

— Ну, в принципе, я так и думал, но пошел дальше и пробил его данные. По указанному адресу еще не ездил, но полагаю, твоя версия с утерянной картой и легкой наживой нашедшего совпадает. Правда, хочу отработать еще одну…

— Какую?

— Уверена, что хочешь услышать?

— Да.

— Что если твой жених нашел карту и воспользовался ей? Человек он неглупый, чтобы самому светиться под камерами. Как давно вы с ним вместе? Укладывается ваша связь в сроки пропажи? — достает бумагу и показывает на дату выписки с банковского счета.

Укладывается. Но...

— Это исключено, — мотаю головой.

Сколар знакомым движением приподнимает брови.

— Потому что ты с ним встречаешься? Или жизнь тебя ничему не учит?

— В каком смысле? — хмурюсь я.

— У всех есть тайны. Или факты, которыми человек не делится сразу.

— Это сейчас отсылка на тебя и твою жену?

Демьян делает глоток кофе.

— Допустим.

Я снова ловлю себя на мысли, что у Сколара ни грамма сожаления, что он обманул меня...

— Нет, — повторяю тверже. — Исключено.

— А если окажется, что да?

Я даже мысли о том, что Май мог найти карту и использовать её исподтишка, не допускала. Лёша не такой. Нет. Он знает, как тяжело зарабатываются деньги, и точно не стал бы за моей спиной проворачивать подобные аферы. В конце концов, он бы показал мне карту и устроил допрос. А там уже мы решили бы, что с ней делать.

Однако мои эмоции снова качаются, как маятник после заявлений Сколара.

— В любом случае я отработаю обе версии.

— Твое право. И… если та сумма к тебе вернется, то этот долг…

— Ты ничего мне не должна, — говорит он так, будто должна, и его взгляд съезжает с моего лица на шею, затем на грудь. Сколар смотрит слишком откровенно, отчего щеки снова вспыхивают.

— Правда, кое-что взамен я попрошу. Хочу с тобой поужинать.

Жар за ребрами становится невыносимым, а тело сковывает защитное напряжение. И еще поднимается злость, негодование. Как он вообще посмел мне такое предложить?!

— Ни за что, — цежу, едва шевеля губами.

— Давай так. Если окажется, что мои догадки верны и твой жених не чист на руку, то ужин неминуем. Это уголовная статья и…

— Это шантаж, — обрубаю Сколара.

Демьян нагло улыбается.

— По-другому же не захочешь увидеться.

— Да я и сейчас не горела особо желанием. Ты мне давал эту сумму безвозмездно, правильно? Вот долг с должника стребуешь и считай, мы квиты. Я тебе ничего не должна. Тем более ужинов. И Май, я уверена, к этим деньгам не имеет никакого отношения, — забираю документы и поднимаюсь из-за стола.

— Но если все-таки да, я сообщу место и время, где ужинаем?

— Непременно.

Я почти бегу к выходу. И это больше похоже на побег от себя, от прошлого, от Сколара.

Грудь сдавливают словно в тиски, хотя, казалось бы, я должна была почувствовать облегчение после нашего разговора. Но вместо него внутри опять тревога.

Останавливаюсь у входа и, нервно запихивая документы в сумку, злюсь на Сколара. Как он только посмел мне подобное предложить! После всего, что было?

Отхожу от здания, направляясь к светофору, но телефон вибрирует в кармане. Я достаю его и, увидев сообщение от Рыжей Лисы, замираю. Она присылает еще одно. А следом еще. Глазами пробегаюсь по первым предложениям, и сердце сжимается от боли, от жалости, но в ней Лиса сейчас, наверное, и не нуждается.

До конца дочитать не успеваю. Меня кто-то толкает из прохожих, сумка выпадает из рук, а с ней и папка, которую я абы как засунула. На дороге грязь, слякоть.