Ужасный - Грир Риверс

Горничных уволили на следующий день.

Пока я неделями была взаперти, они молча убирали мою комнату, одежду и простыни. Только жалость на их лицах немного смягчала мою ненависть к ним. Став взрослее, я поняла, что они просто делали то, что им сказали. Как и дворецкому, мне не хватало только их увольнения для возмездия. Карма, может быть, и сука, но она справедливая. Черт возьми, по-моему, я оказала им услугу, забрав их из несчастной семьи.

«Сигнал к занавесу. Сигнал к занавесу. Всем актерам на главную сцену.»

Металлический голос диктора жужжит в гримерке, отвлекая меня от мыслей. Пришло время актерам получить свои аплодисменты, а это значит, что скоро они вернутся в свои гримерки. Я закончила приготовления к макияжу, поэтому пользуюсь секундой и повторно наношу тональный крем, который храню в своей курьерской сумке, чтобы нейтрализовать вездесущую красноту на подбородке. Мой макияж для глаз по-прежнему выглядит великолепно. Подводка, тени и ресницы подчеркивают блуждающий взгляд, делая акцент на насыщенном ореховом оттенке радужки.

Сейчас я симпатичная. Возможно, кто-то считал меня симпатичной, однако в школьные годы я, сама того не желая, стала похожей на ребёнка-гота, который всегда сидел в последнем ряду начальной школы Франклина. Другие дети не хотели знакомиться с тихой новенькой, которая красила волосы в черный цвет и носила мешковатую одежду. Не помогло и то, что они сочли странным густой макияж, который я наносила, чтобы скрыть свой шрам. Откуда они могли знать, что я делала все это только потому, что мне приходилось прятаться у всех на виду?

Они думали, что я легкая добыча, но я сопротивлялась. Я никогда ничего не начинала, но я заканчивала это. Иногда еще до того, как все начиналось, расставляла ловушки, чтобы учитель наверняка заметил, когда ребенок, например, один из кузенов Флорес, жульничает. Конечно, у них никогда не было неприятностей благодаря тому, с кем они были связаны.

Капо. Он и водитель были в моем списке с самого начала.

Водитель был тем самым, кто врезался в нашу машину пятнадцать лет назад. Сначала я подумала, что это несчастный случай, но потом Винни вышел из машины, выдернул меня с сиденья и приказал водителю отвезти нас обратно к Винчелли, оставив моих родителей умирать. Водитель следующий в моем списке, и найти его не составит труда.

Единственный, кого я потеряла из виду, — это капо. Я месяцами узнавала все, что могла, о своих будущих жертвах. Даже эти придурки из мафии достаточно тупы, чтобы иметь социальные сети. Несколько постов, селфи и фотографий демонстрируют закономерности и раскрывают больше, чем предполагает картинка. Капо, однако, пропал с радаров на несколько дней. Однако, как только я найду его, я буду готова.

Я бросаю на себя беглый взгляд в зеркало и киваю.

— Достаточно хорошо. — Я засовываю тональный крем в передник и выхожу из комнаты, чтобы посмотреть, как актеры получают аплодисменты.

Я стою в безопасности за занавесом, пока они выходят на сцену. Толпа становится все более неистовой, и на моем лице появляется улыбка.

Для «Тайного сада» требуются работы середины девятнадцатого века, и сегодня они прошли без сучка и задоринки. Грим, который я научила своих актеров делать самим, был идеален, и зрители были полностью погружены в постановку. Видя, как прекрасно выполнена работа, которую я вложила в постановку, я испытала прилив удовольствия.

Хотя я не знаю, сравнится ли что-нибудь с тем утром в саду.

С тех пор, как я покинула Винчелли, это чувство ослабло, так что теперь я стараюсь погрузиться во всю ту тяжелую работу, которую актеры, рабочие сцены и дизайнеры вложили в это шоу. Эта должность дизайнера костюмов — моя первая настоящая работа после окончания учебы. Я была уверена, что меня переведут на стажировку, чтобы помогать актерскому составу, но мне платят за то, что я работаю бок о бок с самой постановщицей по костюмам.

Когда актеры кланяются, толпа бурно аплодирует, наслаждаясь забавными танцами и небольшими штрихами, которые исполняют актеры, когда называют их имена. Я осматриваю зал, наслаждаясь удовлетворением на всех лицах... кроме одного.

Мужчина находится в центре первого ряда и все еще сидит. Его пальцы сложены домиком перед собой, локти уперты в подлокотники, и он безучастно смотрит на сцену. Ясно, что ему это ни в малейшей степени не интересно, и, вероятно, не было с первой сцены. Я смотрю так долго, что актеры начинают покидать сцену. В кинотеатре включается верхнее освещение, и я вижу его ясно, как днем.

— Сев... — шепчу я себе под нос.

Как только его имя слетает с моих губ, клянусь, он смотрит прямо на меня. Он никак не мог услышать, и я даже не уверена, что он меня видит, но на всякий случай я ныряю дальше за занавеску. В голове роятся вопросы и возможности, и я не решаюсь снова выглянуть из-за шторы.

Что он здесь делает? У него кто-то есть? Я совершенно забыла, что он слышал, как Джио говорил о шоу, но, очевидно, пьеса его не заинтересовала. Так почему же он здесь?

Он здесь ради меня?

Моя нижняя часть живота трепещет, пока мой здравый смысл не взвешивает бабочек, как камни.

Конечно, нет. С чего бы ему беспокоиться обо мне?

Если только...

Он знает, что я сделала?

Последние несколько дней у меня было жутчайшее ощущение, что за мной наблюдают. Почему-то у меня никогда не было крови на руках в буквальном смысле, но я все равно в миллионный раз смотрю на свои ладони, чтобы убедиться, что на них нет улик.

— Прекрати, Тэлли. Это у тебя в голове. — Я быстро встряхиваю руками, прежде чем провести ими по своим вьющимся локонам. Мои пальцы цепляются за спирали, сильно натягивая и сдавливая голову по бокам. Болезненное давление отвлекает меня от короткого момента безумия. Я отпускаю руки и сжимаю их в кулаки, прежде чем броситься обратно в гримерку.

Подавив свою паранойю, я погружаюсь в работу. За кулисами будет афтепати для тех, кто хочет остаться и пообщаться с VIP-аудиторией. Если они переоденутся заранее и им понадобится моя помощь, я буду доступна, но многие из них захотят остаться в своих костюмах. В любом случае, как только актеры, которые были приставлены ко мне, закончат, я уйду.

Я возвращаюсь в гримерку к единственному актеру, который настаивает, чтобы я обслуживала его напрямую, независимо от