Попаданка. Сердце из камня - Ида Фьорд

— Вот потихонечку он на тебя и обиделся, — Влада поцеловала сына в нос. — Иди лучше покажи мне, где ты там птицу увидел?

— Там! — Тихон вывернулся из рук и снова рванул к лестнице. — Пама! Пама, там!

— Пошли, герой.

Она уже хотела идти за ним, когда сзади раздались шаги. Тяжёлые, уверенные, знакомые до последнего звука.

Дамиан.

Он подошёл бесшумно, по-кошачьи, обнял со спины, прижал к себе. Влада чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, спокойно. Как пахнет его кожа — дымом, кожей, можжевельником и ещё чем-то новым, сладковатым, чем пахнет летний ветер, приносящий с полей цветочную пыльцу.

— Доброе утро, — прошептал он, касаясь губами её виска.

— Утро уже почти кончилось, — усмехнулась Влада, откидывая голову ему на грудь. — Ты проспал.

— Я не спал. Я ездил встречать обоз с камнем. Кузьма опять нажаловался, что без меня поставщики врут.

— И как?

— Прав оказался Кузьма. Пришлось пару раз пригрозить виселицей. Камень привезут завтра.

Влада рассмеялась.

— У тебя все проблемы решаются виселицей?

— Не все, — он развернул её к себе, заглянул в глаза. — Некоторые — поцелуями.

И поцеловал. Долго, нежно, так, что у Влады подкосились колени и пришлось ухватиться за его камзол, чтобы не упасть.

— Фу, — раздалось снизу. Тихон стоял на лестнице, уперев руки в боки, и смотрел на родителей с негодованием трёхлетнего старичка. — Цалуются опять. А я птицу смотреть?

— Иди, — махнула рукой Влада. — Мы догоним.

Тихон фыркнул и умчался вниз.

— Наш сорванец опять безобразничает? — Дамиан усмехнулся, глядя вслед сыну.

— Наш сорванец — твоя копия, — Влада ткнула его пальцем в грудь. — Я тут вообще ни при чём. Это всё гены Рейнфордов.

— А глаза твои, — возразил он. — И этот взгляд, когда спорить собралась.

— Характер у него твой — упёртый.

— Зато красивый, как я.

Влада рассмеялась и чмокнула его в щёку, туда, где начинался шрам.

— Самолюбование — страшный грех, герцог. В рай не пустят.

— Я триста лет не самолюбовался, — он прижал её к себе. — Можно хоть немного, пока ты рядом? Ты меня таким сделала — живым.

Она замерла, уткнувшись носом ему в грудь.

— Дурак.

— Твой дурак.

Внизу опять заорал Тихон. Фантом взмыл в небо с возмущённым карканьем, делая круги над башней — не улетал, просто демонстрировал, что он здесь главный и вообще мог бы клюнуть этого мелкого ещё больнее, но великодушно не стал.

— Всё хорошо? — тихо спросил Дамиан, гладя её по спине.

Влада подняла голову, посмотрела на него. На этого мужчину, который триста лет ждал её, сам не зная, что ждёт. На его глаза, в которых больше не было той ледяной пустоты — только тепло, только любовь, только обещание.

— Да, — сказала она. — Очень хорошо.

Они стояли так, обнявшись, и смотрели вниз.

Двор жил своей жизнью.

Кузьма, красный от крика, размахивал руками перед каким-то бедолагой в кожаном фартуке — судя по жестам, объяснял, куда именно тот должен засунуть некачественный раствор. Рядом мужики таскали доски, пересмеивались, переругивались — обычная рабочая суета.

Лисанна бежала через двор с корзиной, полной свежего белья, и на ходу переругивалась со стражником, который пытался ей помочь. Судя по тому, как стражник покраснел, Лиска не стеснялась в выражениях.

Мирана сидела на крыльце кухни — не работала, нет, просто сидела, грела старые кости на солнышке и выбивала ковёр. Медленно, ритмично, напевая что-то старинное, тягучее. Влада уже знала эту песню — о девушке, которая ждала милого с войны тридцать лет и три года, и дождалась-таки, хоть и седым, хоть и без руки, но дождалась.

— Она поёт эту песню с тех пор, как я себя помню, — тихо сказал Дамиан. — Говорит, её бабка пела, а той — её бабка.

— О чём она?

— О любви. О той, что сильнее времени.

Влада промолчала. Только прижалась к нему крепче.

Где-то в небе кружил Фантом, высматривая, куда бы приземлиться подальше от мелкого задиры. Где-то во дворе Тихон носился за курами, распугав всю живность. Где-то Кузьма наконец-то добил поставщика и довольно крякнул, вытирая пот со лба.

Жизнь шла своим чередом.

— Я тут подумал, — сказал Дамиан, когда тишина стала совсем уютной. — Ты говорила про кошку.

Влада напряглась. Внутри что-то ёкнуло — та самая застарелая боль, которую она прятала глубоко-глубоко, стараясь не вспоминать.

— И?

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я нашёл мага. Недешёвого, между прочим. Старик живёт в горах, говорят, ему лет пятьсот, и он умеет открывать порталы между мирами. Не насовсем, конечно, всего на несколько минут. Но этого хватит.

— Хватит для чего? — Влада замерла, боясь дышать.

— Чтобы забрать то, что тебе дорого, — он повернул её к себе, заглянул в глаза. — Твоя кошка, Влада. Мы можем её забрать.

Она смотрела на него, не веря.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я понимаю, что это не просто кошка. Это часть твоей прошлой жизни. Твоей настоящей жизни. Я хочу, чтобы у тебя было всё. Всё, что сделает тебя счастливой.

— Дамиан...

— Я триста лет ждал тебя, — он коснулся её щеки. — Я могу потерпеть кошку. Даже если она будет гонять Фантома и спать на моей подушке.

Влада смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри разливается что-то огромное, тёплое, невозможное. Любовь. Благодарность. Счастье.

— Ты серьёзно? — переспросила она шёпотом.

— Серьёзнее некуда. Завтра выезжаем. Маг ждёт.

Она резко развернулась в его объятиях, вцепилась в камзол, прижалась изо всех сил.

— Дамиан! — выдохнула она. — Я тебя обожаю!

— Я знаю, — улыбнулся он, целуя её в макушку.

— Нет, ты не знаешь! Ты просто не представляешь! Муся! Моя Муся! Она там одна, я её бросила, она, наверное, думает, что я умерла, а она голодная, а соседи могли не открыть, а если квартиру опечатали, а если...

— Тише, — он прижал палец к её губам. — Завтра всё узнаем. А сегодня просто будь здесь. Со мной. С Тихоном. С этим дурацким замком, который ты спасла.

Влада всхлипнула — от счастья, от облегчения, от любви.

— Я тебя обожаю, — повторила она.

— Я заметил.

Где-то внизу раздался душераздирающий рёв.

— Ма-а-а-а-ма! Фантом клюнулся! Сильно! Кровь!

Влада и Дамиан переглянулись и расхохотались.

— Пошли спасать ребёнка, — сказала Влада, вытирая слёзы.

— И Фантома заодно, — кивнул Дамиан. — А то мелкий его доконает.

Они спустились во двор, где разворачивалась трагедия вселенского масштаба. Тихон сидел на земле, зажимая палец, и ревел так, что стены дрожали. Фантом сидел на крыше конюшни и каркал что-то явно обидное. Дарёна металась вокруг, не зная, то ли бежать за