Развод. И снова любовь - Элли Лартер

— Он вовсе не напуган. Он все прекрасно понял. Он умный мальчик. И он справится с этим. А у тебя теперь не будет шанса настроить моего сына против меня. Потому что, уверена, ты так бы и поступил.

— Ты совершенно меня не знаешь!

— О, нет! — фыркает жена. — Я прекрасно тебя знаю! Потому-то и завела этот разговор! Только так ты не смог отвертеться!

— Поверь мне, это ничего не изменит!

— Изменит. И еще — я не обязана тебя слушаться. Я тебе не рабыня и не слуга.

— Не привязывайся к словам.

— Буду, если иначе между нами не получается никакого диалога.

Ладно, все.

Я больше не могу ее слушать.

Мы снова зашли в тупик, и мне нужна передышка, перерыв.

Я просто прекращаю этот разговор — и отправляюсь к Каролине, точно зная, что там мне предстоит разговор такой же неприятный, а может, и хуже...

Боже, с какими же неумными бабами я, оказывается, связался!

То ли дело Леночка... послушная, покорная, готовая на все...

Даже немного жаль, что для меня она — не женщина, а лишь функция, средство для удовлетворения потребностей...

28 глава КАРОЛИНА

Мой план с треском проваливается.

Да, я успеваю испортить образец ДНК, но не успеваю скрыться с места преступления... Миша ловит меня, как говорится, с поличным.

И конечно, для него сразу все становится слишком понятно, слишком очевидно... а я не успеваю придумать оправдание. Точнее, успеваю, но оно оказывается слишком неправдоподобным, откровенно жалким.

В конце концов, я признаюсь, что сама не знаю, кто отец моего сына: Миша или другой мужчина, имени которого я не называю.

Мишу это приводит в бешенство.

Он сразу решает, что проведет ДНК-тест на отцовство, чтобы выяснить правду.

И я, с одной стороны, понимаю его.

На его месте я тоже была я зла, я тоже предпочла бы выяснить правду.

Но с другой стороны... прошло столько времени — что изменит эта правда?!

Он что, бросит ребенка, который все свою жизнь считал его отцом и по сей день боготворит?!

Он что, откажется от него, перестанет обеспечивать, заботиться... любить?!

Разве это можно просто выключить?!

Не верю...

А еще я понимаю, что если Дамир окажется не его ребенком — то не только мой сын, но и я сама потеряю покровительство.

Я столько лет жила надеждой, что однажды он уйдет от жены и будет моим, а теперь что?!

Он и видеть меня больше не желает!

Что мне делать?!

Конечно, на следующее утро я обзваниваю все известные мне клиники, где делают ДНК-тесты на отцовство, и пытаюсь выяснить, в какую именно лабораторию отправил материалы Миша, но у меня ничего не получается.

«Просим прощения, но данная информация является конфиденциальной», — вот и все, что сообщают мне милыми голосами девушки-администраторы.

Вечером, вернувшись с работы, я также расспрашиваю Дамира, но ему всего семь, как можно требовать от него полезной информации о местоположении клиники?!

Он был слишком впечатлен поездкой куда-то с отцом... да и не поправился еще до конца.

Ну, долго ехали.

Ну, большое здание.

Кажется, белое... или голубое?! или вообще синее?!

Дамир ничего толком не помнит.

— А как называлась лаборатория, не помнишь?! — пытаюсь я выяснить у него. — Обычно над администраторской стойкой пишется название... А может, ты какие-нибудь символы запомнил?! Что там было нарисовано?!

— Я не помню... — хнычет сын.

У него снова поднялась небольшая температура, и я прошу его вернуться в постель.

Ну а мне, увы, остается только ждать и надеяться, что результат будет в нашу пользу.

Несколько дней Миша не появляется у нас.

Я понимаю, что он очень зол на меня.

Только несколько раз отправляет сообщения, в которых спрашивает, как чувствует себя Дамир.

Когда я пытаюсь заговорить о чем-то еще, сразу прерывает диалог.

Интересно, он вернулся к жене?!

Или ночует в каком-нибудь отеле?!

На работе поговорить с ним тоже не удается: он постоянно занят, а еще, кажется, попросил свою секретаршу Марью Ивановну не пускать меня.

Поэтому я просто живу в постоянной тревоге, в постоянном напряжении.

И жду... жду... жду.

Четыре дня спустя наконец приходит заветное сообщение:

«Я еду к вам».

«Очень ждем!» — пишу я в ответ, а сама думаю: с какими новостями он прибудет?! Что скажет?! Обрадует или...?!

На всякий случай решаю приготовить вкусный ужин.

Времени мало, но я все равно успеваю запечь в духовке курицу и нарезать салат из свежих овощей, достаю хлеб, сырную нарезку с медом, варенье, чай...

— Сколько вкусностей! — радостно взвизгивает Дамир, прибежав в кухню. — Я пришел на запах!

Я невольно смеюсь:

— Ты у нас никогда не откажешься от вкусняшек, правда?!

— Никогда!

— Тогда иди убирай в ранец учебники и тетради и прибирай игрушки, скоро приедет папа, будем ужинать.

— Папа! — радуется сын. — К нам приедет папа, ура!

Он убегает обратно в свою комнату, а я тяжело вздыхаю.

Ну вот как, как объяснить ему потом, если любимый и обожаемый папа вдруг откажется от него?!

Начало семейного — если это можно так назвать, — вечера проходит хорошо.

Само собой, при Дамире Миша ничего мне не рассказывает, и мы оба стараемся вести себя так, чтобы сын ни о чем не волновался.

Потом Миша даже сам вызывается уложить его спать.

Пока они отсутствуют, я убираю со стола, загружаю посудомойку, проветриваю, делаю заготовки для завтрака.

Потом, не выдержав, тихо-тихо, на носочках, подхожу к детской и прикладываюсь ухом к двери.

Тишина.

Кажется, Дамир уже уснул...

Так и есть: еще минуты через три Миша выходит в коридор.

— Спит, — сообщает он про сына.

— Отлично, — я киваю. — Спасибо.

— Ну что, поговорим?!

— Поговорим, — говорю я, чувствуя, как падает вниз сердце.

Смотрю на него — мужчину, которого люблю столько лет, — и дрожу, а он, не глядя мне в глаза, говорит:

— Дамир — не мой сын, — а потом протягивает мне документ, подтверждающий это.

Я беру бумагу дрожащими пальцами, перечитываю несколько раз, пытаясь вникнуть в суть, потому что буквы расплываются и тонут в слезах...

— Мне так жаль, — говорю тихо. — Мне так стыдно... Что же теперь?! Ты нас бросишь?!

— Я не брошу Дамира, — говорит Миша. — Но ты... тебя я больше видеть не хочу. И быть твоей финансовой подушкой я больше не намерен. Я даю тебе месяц на то, чтобы ты нашла новую работу и новую квартиру.

— Что?! — ужасаюсь я. — Ты