Без тебя: Любовь вопреки - Яна Марс

Он сам удивился, откуда столько беспокойства. Чужая женщина. Чужой ребенок. Просто друг попросил помочь. А он сидит и переживает, как наседка.

— Тигран, — в кабинет заглянула секретарша. — Кофе сделать?

— Нет, спасибо, Лена. Я скоро уеду.

Он посмотрел на часы — почти восемь. Пора домой.

По дороге, уже в машине, он вспомнил про утренний разговор с Мишкой. Робот. Мальчик хотел робота. Тигран усмехнулся и свернул к торговому центру.

На его удачу, магазин игрушек еще был открыт. Тигран чувствовал себя неуютно. Слишком ярко, слишком шумно, слишком много всего. Он прошел мимо полок с мягкими игрушками, мимо пирамидок и кукол, и остановился у стенда с конструкторами. Взял большой набор. Потом добавил пару машинок, книжку с картинками, робота, и, подумав, плюшевого тигра. Просто так.

Расплачиваясь на кассе, он поймал на себе удивленный взгляд продавщицы — высокий серьезный парень, набивающий полную тележку игрушек. Тигран только плечами пожал.

Дома его встретила тишина. Тишина необычная — не пустая, а наполненная. Из кухни доносился слабый свет и запах... еды? Тигран принюхался. Определенно, кто-то готовил.

Он прошел в гостиную и замер.

На кухне, у плиты, стояла Алиса. В его фартуке — огромном, черном, который явно был ей велик, — она помешивала что-то в кастрюле. На столе уже стояли тарелки, салатница, нарезанный хлеб. Горел мягкий свет, и вся картина была такой... домашней, что у Тиграна что-то сжалось в груди.

— Привет, — сказал он негромко.

Алиса вздрогнула, обернулась. На щеках выступил румянец — то ли от плиты, то ли от смущения.

— Ой, ты вернулся! А я не слышала, как дверь открылась.

— Я тихо старался, — он поставил пакеты с игрушками на пол. — Мишка спит?

— Спит. Умотался за день. Мы тут... ну, я ужин приготовила. Надеюсь, ты не против. Просто не знала, чем себя занять, а Мишка помогал — морковку чистил. Ну, то есть пытался, — она смущенно улыбнулась. — Там половина морковки на полу оказалась, но я убрала.

Тигран смотрел на нее и чувствовал, как внутри разливается странное тепло. Простой жест. Просто ужин. Но для него, привыкшего к пустой квартире, к еде из доставки, к одиночеству, это было... важно.

— Пахнет потрясающе, — сказал он искренне. — Что на ужин?

— Суп. И котлеты с макаронами. Надеюсь, ты ешь котлеты? Я не знала твоих предпочтений, поэтому сделала что-то нейтральное.

— Я очень люблю котлеты.

Она просияла — так открыто, так искренне, что у него перехватило дыхание.

— Тогда мой руки и за стол, — скомандовала она и тут же смутилась. — Ой, прости. Я тут раскомандовалась...

— Нет, все правильно, — улыбнулся Тигран. — Слушаюсь.

Он прошел в ванную, вымыл руки, глядя на себя в зеркало и пытаясь понять, что с ним происходит. Какая-то странная легкость в груди, как будто он скинул груз, о котором даже не подозревал.

Когда он вернулся, Алиса уже налила суп. Села напротив, сложила руки на коленях, глядя, как он пробует.

— Вкусно, — сказал он. — Очень.

— Правда?

— Правда. Я вообще редко ем домашнюю еду. Доставка, офис, перекусы. Это... спасибо.

— Не за что, — она улыбнулась и тоже принялась за еду.

Они ели молча, но молчание было уютным, почти родным. Тигран поймал себя на том, что рассматривает Алису. Как она ест — аккуратно, маленькими кусочками. Как поправляет волосы, упавшие на лицо. Как смотрит в тарелку, иногда поднимая глаза и тут же отводя взгляд.

— Как прошел день? — спросил он, чтобы нарушить тишину.

— Нормально, — она пожала плечами. — Мишка играл, потом уснул. А я... я в интернете сидела. Глупости всякие листала. А потом решила, что без дела с ума сойду, и пошла готовить. У тебя тут продуктов полный холодильник, спасибо еще раз. Я нашла все, что нужно.

— Я завтра привезу тебе новую симку, — вспомнил Тигран. — Для телефона. Извини, утром забыл.

— Спасибо, — Алиса кивнула, но в глазах мелькнула тень. — А старую... я не знаю, правильно ли сделала. Думала на трассе выкинуть, чтобы следы запутать. Но потом поняла — они и так узнают, что я домой заезжала. Если телефон пробьют, камеры отсмотрят… Бесполезно.

— И где она?

— В родительском доме осталась. В моей комнате, в ящике. Я когда собиралась, сунула туда и забыла.

— Хорошо, — кивнул Тигран. — Пусть пока там лежит. Если Витька приедет — пусть привезет. Или вообще не трогаем. Чем меньше следов — тем лучше.

Алиса кивнула и вдруг спросила:

— Тигран, а как ты с Витей подружился?

— В армии, — ответил он. — В одной одной части были. Он там... светлый такой был. Из всех, кто пытался казаться крутыми, он просто был собой. Не лебезил, не выпендривался. Просто делал, что должен. Мы сдружились.

— Он о тебе хорошо говорил, — тихо сказала Алиса. — Сказал, ты лучший.

— Витька преувеличивает, — усмехнулся Тигран. — Мы просто похожи чем-то. Оба себе на уме.

— А ты в каком смысле? — Алиса подняла на него глаза.

— У меня родители..., — задумался он. — Непростые. Отец — медийная фигура, мама — пиарщик, продюссер. Для них я всегда был частью имиджа, а не человеком. Армия стала спасением. Там я понял, кто я на самом деле.

— А кто ты?

Вопрос повис в воздухе. Тигран смотрел на Алису и видел в ее глазах искренний интерес, без намека на оценку или любопытство. Просто ей было важно.

— Я — тот, кто делает то, что должно, — сказал он медленно. — Защищаю тех, кто слабее. Строю то, во что верю. Не предаю. Не лгу. Наверное, это скучно звучит.

— Нет, — покачала головой Алиса. — Это звучит... правильно. Редко сейчас такое встретишь.

Они помолчали. Потом Алиса заговорила — сначала неуверенно, потом все смелее. Она рассказала, каким Эдик был вначале: внимательным, щедрым, влюбленным.

— Я думала, это судьба, — говорила она, глядя в чашку с чаем. — Думала, встретила того самого. А он просто... коллекционировал. Я была трофеем. Провинциалка, которую он вытащил, облагодетельствовал, а потом мог делать что хотел.

— Ты не виновата, — сказал Тигран твердо. — Такие, как он, умеют маскироваться. Они показывают то, что ты хочешь видеть. А настоящее лицо открывают, когда уже поздно отступать.

— Ты тоже так думаешь? — она подняла на него глаза. — Витя то же самое говорит. А я все время себя корю — как я могла не заметить? Как могла быть такой дурой?

— Потому что ты не дура, — перебил Тигран. — Ты — человек с сердцем. Ты верила. Это не