Судьба исправлению подлежит. Шаг второй - Сусанна Ткаченко

А для этого не мешало бы всерьёз заняться ежедневными тренировками. Магический потенциал у меня выше среднего — иначе не было бы пробочки в виде видений и не требовалось бы облако, — но я до сих пор не знала сильных сторон своей магии. Кто-то — типа Леона и Апреля — ещё в детстве определяют свой путь. Но тут скорее дело не в направленности магии, а в складе ума. Артефакторам не нужно уметь виртуозно владеть всеми имеющимися конфигурациями энергии, им достаточно грамотно вливать силу в свои изобретения.

Большинство магов определяются с направленностью на старших курсах, и, к сожалению, девушки моего круга выбирают моду, уход за внешностью, косметику или парфюмерию. Менее знатные девушки идут в целительство, секретарство или преподавательство. Я же пришла к выводу, что хочу быть надёжной боевой единицей, а это значит должна полностью пересмотреть подход к обучению.

Мари потянула меня за руку к трапу, недовольно бурча себе под нос:

— Явились! Нет, ну ты только на них посмотри. Это в их представлении так выглядит траур?

Двойняшки грациозно поднимались на борт, пряча глаза под тёмными короткими вуалями, а вот остальные прелести скрыть они и не подумали.

Пока я подбирала слова, чтобы едко выразить своё осуждение и всё же принудить девиц к переодеванию в более скромные одеяния, вперёд быстро прошёл Тристан и закрыл маленьких поганок собой.

— Леди, рад знакомству. Я герцог Тристан Вольный, позвольте провести целительский осмотр, чтобы не возникло никаких недоразумений, если вдруг вы поднимаетесь к нам на борт с лёгким недомоганием, — сказал он таким тоном, что я покраснела.

А Мариэлла бросила мою руку и демонстративно потопала в кают-компанию.

Однако я напомнила себе, что Тристан хоть и любитель всего женского пола, но не прыщавый голодный до ласки юнец. Во-первых, он целитель и умеет смотреть на любое, даже самое прекрасное тело как на объект. Во-вторых, он прекрасно знает, кто именно к нам поднимается, а в-третьих, он наверняка специально их сейчас вводит в заблуждение, чтобы девицы не заподозрили подвоха. Возможно, есть что-то и в-четвёртых, и в-пятых, а нам лучше не краснеть, а друг другу доверять.

— Ах, герцог, мы тоже рады знакомству.

— И уверяем вас, что полностью здоровы.

— Но если вы настаиваете...

— Вы хотите это сделать прямо здесь? — раздался томный щебет.

Голоса у двойняшек тоже были практически одинаковыми. Если честно, я понятия не имела, как нам их различать, и это создавало дополнительные неудобства. Страшно представить, сколько возможностей перед ними открывает использование путаницы.

— Оставьте вещи на палубе, наши матросы их отнесут в каюты, а всех вновь прибывших прошу пройти за мной, — сказал Тристан.

И я наконец его обошла, чтобы глянуть на «всех вновь прибывших». Разумеется, у дочерей Хиллар имелись сопровождющие: две служанки и два крепких стейтонца — они и несли все вещи. И расставаться девицы с ними, судя по зверскому выражению лиц, не желали.

Возникшую гнетущую паузу нарушил Карсиан — он освежился в своей каюте и поспешил спуститься к нам.

— Досмотр обязателен, а вот прислуга и телохранители — нет. Прошу посторонних покинуть борт «Парящего над бурей». Я согласился взять на борт только дочерей госпожи президента, а не половину Стейтона, — сказал он холодно и так, что у любого мало-мальски сообразительного человека даже мысли спорить не возникнет.

Я прикусила губу, с любопытством ожидая, как поступят шпионки.

Двойняшки замерли на мгновение, будто синхронно обрабатывая эту прямую атаку на их планы, а их вуали еле заметно шевельнулись, словно от одной девушки к другой переходили мысли.

— Ваше высочество, вы, конечно, правы, — сказала одна из них, и в её голосе впервые прозвучала не томная сладость, а холодное неудовольствие. — Но матушка волнуется за нашу безопасность.

— На «Парящем» под защитой короны империи вы будете в полной безопасности, — парировал Карсиан, не моргнув глазом. — А ваше недоверие может быть нами воспринято как намёк на некомпетентность. Мы не хотим таких недоразумений, не так ли?

Вторая девица едва заметно сжала пальцы в кулак, но её улыбка не дрогнула.

— Тогда мы всецело полагаемся на ваше рыцарство, ваше высочество. Оставьте вещи и можете возвращаться в представительство, — приказала она сопровождающим. — Передайте матушке, что мы в надёжных руках.

Они не обрадовались, но перечить не посмели — развернулись и пошли к трапу. А двойняшки с грацией маленьких кошек повернулись к Тристану.

— Мы к вашим услугам, герцог. Где вы будете нас... осматривать?

— В корабельном лазарете. Прошу за мной, леди. — Тристан галантно указал рукой в сторону дверей, ведущих вглубь корабля.

Они ушли, оставив на палубе лёгкий шлейф терпких духов и ощущение холодка. Я выдохнула, даже не заметив, что задерживала дыхание.

— Что за штуковина там на мачте? — спросил Леон, задрав голову.

Карсиан тяжело опустился на сундук у борта и провёл рукой по лицу.

— Древний эльфийский артефакт — Вечнозелёный страж. Он создаёт постоянное, но очень специфичное поле. В нём тает любая магия, связанная с вампирским наследием. Для обычного мага или человека — просто прохлада и запах хвои. Для них... — он кивнул в сторону, куда увели двойняшек, — это невозможность использовать свои «особые» способности. Именно поэтому я чуть не грохнулся — часть моей силы тоже имеет ту же природу.

— И ты получил его на Эузиноцее? Но как? — неподдельно удивилась я, уже понимая, что не так просто.

Никто не продаст древний артефакт за деньги.

Карсиан посмотрел на меня многозначительно.

— Имя хозяйки «Вечного леса» — Анастасия Липастин. Она — законная наследница княжества, захваченного дикими тянами. Я поклялся, что империя поможет ей вернуть земли. А если Стейтон вступится за тянов — мы встанем на её сторону в этой войне.

Леон присвистнул, Апрель шумно втянул воздух, а мой отец побледнел и поджал губы.

— Вы уверены, ваше высочество? — спросил он сдавленно, перейдя на официальное обращение.

— Это необходимость, — твёрдо ответил Карсиан. — Древний артефакт — единственное, что даст нам шанс контролировать шпионок Хиллар в долгом плавании. Без него мы очень рисковали. А теперь у нас есть время