Корсары Таврики - Александра Девиль

Город полнился слухами, приставы осматривали местность вокруг таверны, проверяли приезжих, опрашивали рыночных торговцев. Но никто из горожан не верил, что преступники бу­дут найдены, — уж слишком отчаянными и ловкими они бы­ли, если решились напасть на такое известное заведение, как «Золотое колесо», издавна находившееся под негласным покровительством местных корсаров.

И лишь один человек в Кафе догадывался, кто мог стоять за дерзким преступлением...

Зоя вернулась из Сурожа в Кафу и поселилась у родных, кото­рые приняли ее весьма приветливо, — ведь теперь она была не за­блудшей овцой, а пристойной и даже довольно состоятельной вдовой. Едва оправившись от всех своих несчастий и потрясений, Зоя уже начала подумывать о том, что может начать новую жизнь и, когда истечет срок траура, благополучно выйти замуж.

Но преступление, вдруг прогремевшее в Кафе, заставило мо­лодую женщину внутренне содрогнуться и вновь ощутить угро­зу дамоклова меча, нависшего над ее судьбой. Она еще раз убе­дилась, что Нероне не шутит ни в чем: он отомстил Бандекке и точно так же не пощадит ее, Зою, если она пойдет ему напе­рекор. Он каждую минуту мог появиться в ее жизни и потребо­вать исполнения того рокового договора, который она неволь­но с ним заключила. Мысль об этом темным пятном омрачала ее надежды и виды на будущее.

Впрочем, преступления, подобные разгрому в «Золотом ко­лесе», были не столь уж редки в шумном приморском городе, а потому слухи мало-помалу стали утихать и к концу октября сошли на нет.

Именно в это время близ кафинской пристани появился мужчина лет тридцати пяти в длинном темном плаще и круг­лой шляпе, низко надвинутой на лоб. В нем не было ничего примечательного, кроме разве что густой бороды, закрывав­шей пол-лица. Этим он отличался от большинства латинян, обычно бривших бороды, но зато такой заросший вид делал Нероне Одерико почти неузнаваемым.

Прохаживаясь вдоль берега и вроде бы рассеянно огляды­вая стоявшие в гавани суда, генуэзец был незаметен среди сну­ющих по пристани грузчиков, моряков, торговцев, любопыт­ных зевак и жуликоватых бродяг. Но сам Нероне замечал каждую мелочь и с особым вниманием скользил по лицам ко­рабельщиков, недавно прибывших в порт или, наоборот, го­товившихся к отплытию.

Впрочем, сейчас, в разгаре осени, когда уже дули холодные ветра, а море часто штормило, в кафинском порту было не так оживленно и многолюдно, как летом. Далеко не все судовладельцы решались отправить в плавание свои корабли, зная, как переменчив и опасен бывает в это время года Понт Эвксинский. Хотя все же находились смельчаки, готовые презреть опасность ради тех выгод, которые сулил морской торговый путь, соеди­нявший порты Запада и Востока. Кафа находилась в центре это­го пути, и какие только товары не переправлялись через нее во все концы Европы и Азии! Это были не только жизненно необ­ходимые зерно и соль, но также предметы роскоши и драгоцен­ные камни, шелка и бархат, стеклянная и фарфоровая посуда, пряности и благовония, металл и оружие.

Но одним из самых доходных промыслов была работоргов­ля, и в ней кафинские купцы весьма поднаторели. Живой то­вар с Кавказа и славянских земель им поставляли татары, а уж дальше морем генуэзцы развозили пленников по всей Европе. И даже сейчас, на пороге зимы, в припортовом квартале не утихал невольничий рынок, где отчаянные генуэзские море­ходы могли купить по дешевке рабов, чтобы везти их по бур­ному морю в Константинополь и Италию.

Но не торговые и транспортные корабли интересовали Не­роне; его наметанный глаз искал среди моряков и судовладель­цев тех, кто был связан не столько с купеческими делами, сколь­ко с корсарским промыслом. Впрочем, такой источник доходов, как пиратство, признавался в Кафе почти официально, — толь­ко захваченной добычей надо было, согласно Уставу, делиться с общиной. Консул мог даже оказывать покровительство тем корсарам, которые приумножали доходы кафинской казны «честным образом» — то есть отдавая половину своих трофеев.

Скоро опытному генуэзцу повезло: он увидел человека не просто подходящего, но еще и знакомого. С первого взгляда Не­роне узнал своего случайного товарища по несчастью, с кото­рым год назад бежал из пизанской тюрьмы. Генуэзец помнил его имя — Яунисио Тетро — и род занятий, коим было пиратство, едва прикрытое сверху вывеской честного торговца. Нероне подошел поближе. Яунисио его не заметил, потому что в это вре­мя на пирсе отдавал распоряжения каким-то оборванцам, за­гружавшим тюками вместительную лодку.

— Яунисио Тетро, лихой бродяга, тебя ли я вижу? — негром­ко произнес Нероне, остановившись за спиной у старого зна­комца.

Тот резко обернулся и, вглядевшись в бородатое лицо, удив­ленно присвистнул:

— Нероне Одерико?.. Неужели это ты?

— Тсс, приятель... — генуэзец приложил палец к губам. — Запомни: Нероне Одерико больше нет. Он умер. Я теперь кор­сар Элизео Вакка.

Элизео Вакка был третьим компаньоном, с которым Яуни­сио и Нероне бежали из тюрьмы и который погиб в нелепой трактирной драке.

— Ты теперь живешь под именем Элизео? — Яунисио в не­доумении пожал плечами. — Но почему? Его имя ничем не лучше твоего. Ты от кого-то скрываешься? Как тебя вообще занесло в Кафу?

— А тебя?

— Я — другое дело, я мореход, знаю все побережье от Кади­са до Трапезунда, — не без гордости заявил Яунисио. — А ты, насколько я помню, сухопутный разбойник и картежник.

— Ну, ты потише, — недовольно поморщился Нероне. — Нам с тобой кое-что известно друг о друге, но лучше об этом молчать. Знаешь, Яунисио, я рад, что тебя встретил.

— А я не знаю, рад ли видеть тебя, Нероне... то есть Элизео.

— Вот именно — Элизео! Мое прежнее имя забудь. Так вот, приятель, я рад тебя видеть, потому что ты мне можешь по­мочь.

— Гм... а захочу ли я тебе помочь?

— Думаю, захочешь, если я дам тебе несколько золотых ду­катов.

— О! Ты снова стал богат? Когда же успел?

— Пока не стал, но надеюсь разбогатеть, если займусь по­лезным промыслом.

— Чем же ты займешься, позволь полюбопытствовать?

— Тем же, чем и ты, — корсарством. — Нероне выразитель­но усмехнулся. — То есть я хочу сказать — честным корсар­ством.

— О-о! И ты думаешь, что Кафа для этого подходящее место?

— Я не шучу. — Нероне внезапно стал очень серьезным. — У меня есть немного денег, чтобы для начала купить лодку и присмотреть гнездо для ночлега. А дальше — дальше буду ловить удачу, которую мне пошлет бог или дьявол, уж не знаю кто.

Яунисио понял по глазам собеседника, что тот и вправду на­мерен вести серьезный разговор, и отвел старого знакомого в сторону, за стену вблизи малых морских ворот, где было не так ветрено и людно, как на причале.

— Ну, ладно, слушаю тебя... Элизео, — сказал он не слиш­ком приветливым голосом, и на его смуглом, обветренном ли­це морского волка отобразилась насмешка. — Чего ты хочешь от меня?

— О, совсем немногого. Хочу, чтобы ты показал мне побере­жье Таврики. Хотелось бы изучить здешние места, знать все бух­ты, бухточки, гроты и щели, где можно укрыться от бури и спря­таться от преследователей. Для начала возьми меня в плавание на своей галере, я же видел, что ты готовишь ее в путь.