Золотая химера Борджа - Жюльетта Бенцони

— Простите великодушно, мадам, и позвольте мне вам помочь.

Газета упала, развернулась на тротуаре, и Альдо ее поднял.

— Не трудитесь, месье, не стоит беспокоиться. Я уже почти добралась.

Женщина говорила на хорошем французском языке с едва заметным английским акцентом. Ей было немного за сорок, у нее была милая улыбка, правильные черты лица, подтверждающие, что эта дама с характером, голубые глаза и русые волосы, которые выбивались из-под шляпки, такой же черной, как ее шубка.

Совершенно очевидно, что газета была лишней при таком изобилии покупок, поэтому Альдо свернул ее в трубку и снова сунул даме под мышку.

— Мне кажется, — произнес он, отвечая улыбкой на улыбку, — что вам придется немного подождать и ознакомиться с новостями дома.

— Да, так будет разумнее, — согласилась она. — Спасибо, месье.

И, попрощавшись дружеским кивком, она пересекла бульвар Капуцинов и завернула за угол, направляясь к Вандомской площади…

Сам не зная почему, Альдо повернул и последовал за ней. Был уже полдень, а ему предстояло еще немало беготни… Увидев, что незнакомка вошла в главный вход «Рица», он снова зашагал к машине, собираясь как можно скорее сесть в нее. Но… попал в объятия Джона Огастеса Белмона.

— Господи! Морозини! — радостно воскликнул тот. — Я начинаю верить, что Господь Бог благоволит к нам, Белмонам! Я гоняюсь за вами сегодня с раннего утра!

— И наконец меня догнали! Я перед вами, — засмеялся Альдо. — И готов служить. Что случилось, дорогой друг?

— Ничего не случилось, просто хотел с вами немного поболтать. Мне так повезло, что вы оказались в Париже, и я не могу упустить такого шанса. Пойдемте и позавтракаем вместе. Только вы и я!

— Но… ваша сестра…

— Полина?

— А у вас есть другие?

— Вы правы, других нет. Она отправилась завтракать в «Пре Каталан» в обществе некоего графа Фанкетти, кажется, его зовут именно так. Эта напомаженная картинка из модного журнала действует мне на нервы своим непрестанным смехом. Думаю, он хвастается своими зубами. У него их, похоже, в два раза больше, чем у всех нормальных людей. Стоит ему открыть рот, и два ряда клавиш концертного рояля перед вами!

Белмон взял Альдо под руку, и тот охотно дал себя увести, думая, что за исключением Адальбера он не встречал еще такого милого и симпатичного человека.

— Я согласен с вами позавтракать, — сообщил он, — но с условием, что я угощаю. В «Рице» я почти как у себя дома, и мы попросим Оливье найти нам самый спокойный столик у одного из окон, выходящих в сад.

— Оливье?

— Оливье Дабеска — самый великолепный метрдотель в мире!

Однако когда друзья вошли в холл, они поняли, что их незатейливой программе не так-то легко осуществиться. В холле царила несвойственная «Рицу» суета и беспокойство. Возле большой лестницы, громко говоря вслух, столпилось множество обитателей отеля. Человек с золотыми ключами вызывал по телефону полицию, одной рукой держа телефонную трубку, а другой прикрывая ухо, спасаясь от шума. Альдо остановил грума, бегущего куда-то с запиской в руке.

— Что здесь происходит?

— Убийство, месье. Только что убили одну даму. Простите, спешу, месье.

Но в следующую минуту, узнав американца, обратился к нему:

— Вы господин Белмон, не так ли?

— Да, и что же?

— Дама приехала с вами. Точнее, с госпожой баронессой.

Мужчины с нескрываемым облегчением разом выдохнули. Они оба подумали об одном и том же. Но Белмон тут же сообразил:

— Неужели Хэлен? Я должен ее увидеть!

Решительно раздвигая толпу и повторяя: «Позвольте, позвольте», он двинулся вперед, и Морозини следом за ним. Они добрались до лестницы, где на первой ступеньке лежала женщина в окружении рассыпавшихся свертков. Возле нее на коленях стоял человек и с осторожностью вынимал кинжал, вонзенный ей в спину.

— Нельзя его трогать, — выговаривала ему какая-то девушка, — нужно дождаться полиции.

— Я врач этой гостиницы, женщина еще жива, так что оставьте меня в покое! И извольте отойти подальше.

Просьба относилась к Белмону, который не только подошел, но и низко наклонился над лежащей. Он тут же представился доктору:

— Моя фамилия Белмон, эта женщина — горничная моей сестры. Вы сказали, что она жива, доктор?

— Пока да… Но надолго ли? Да куда же она подевалась, чертова «Скорая помощь»?

— Едет! — прокричал один из служащих. — Слышите сирену?

Оставив Белмона возле Хэлен и врача, Альдо подошел к администратору.

— Откуда вы вызвали полицию, Франсуа? Из ближайшего отделения?

— Да, конечно, ваша светлость.

— Соедините меня с главным комиссаром Ланглуа. Эта женщина — важный свидетель в деле, которое он ведет.

— Кто бы мог подумать, ваша светлость!

Номер был набран мгновенно, и несколько секунд спустя Альдо услышал решительные и четкие распоряжения полицейского:

— Отправьте ее в больницу Отель-Дье. Я приеду туда незамедлительно. Передайте Дюмулену, который дежурит сейчас по 1-му округу, чтобы приехал ко мне, как только закончит осмотр места преступления и сбор информации.

Трубку повесили. Ни единого лишнего слова. Ланглуа не нашел нужным сдобрить свои приказы, а это были именно приказы, хоть какой-то толикой вежливости. Как видно, «большой начальник» был не в самом лучшем расположении духа. И вполне возможно, потому, что на его пути снова возник Морозини. В который раз!

Альдо тем не менее тут же передал все распоряжения. По счастью, комиссар Дюмулен, похожий на медведя, обладал вовсе не медвежьим характером. Румяные щеки свидетельствовали о веселом нраве бонвивана, и Морозини удостоился веселой и чуть насмешливой улыбки.

— Рад с вами познакомиться, — прогудел Дюмулен, протягивая свою лапищу.

— Я… я тоже, — несколько замялся Альдо, не зная, чему приписать такую сердечность полицейского чина. Долгий опыт общения с людьми этой профессии при всем своем разнообразии не вызывал энтузиазма.

Дюмулен весело рассмеялся.

— Похоже, в кабинете Большого Маниту шторм, и он рад вам, как собаке при игре в кегли. Но вы, должно быть, привыкли к качке.

— Почему вы так решили?

— Отношения комиссара Ланглуа с князем Морозини скоро войдут в легенду как на набережной Орфевр, так и в службе полиции. Простому народу это нравится, ему так жить веселее. Он знает: если появился князь Морозини, значит, скучать не придется.

На это Альдо возразить было нечего. Он и не возражал. Вот уж воистину, чего в жизни не бывает! Он стоял рядом с Дюмуленом и слушал, что ему докладывают два инспектора, которые опросили свидетелей в холле. Результаты были неутешительные: никто ничего не заметил. Хэлен не привлекла к себе внимания, все привыкли, что в холле постоянно какое-то движение. Только одна пожилая дама, сидевшая в кресле в ожидании приятельницы, обратила внимание, что на лестнице споткнулся какой-то мужчина, но он тут же выпрямился, бормоча извинения, и направился к галерее, что соединяет Вандомскую площадь с улицей Камбон. Однако дама не заметила, что кто-то лежит на полу…