Тайные желания джентльмена - Лора Ли Гурк

Лоренс рассмеялся:

- За несколько недель до открытия чайного магазина она познакомилась с лордом Истлендом. Он наш посол в Египте или в каком-то другом месте. Эти милые старые дурни безумно влюбились друг в друга, но ему надо было через неделю возвращаться в Каир, причем отложить отъезд было невозможно, поэтому они… они решили…

- Они решили заключить брак без соблюдения формальностей, так сказать, «с побегом», - закончил за него Филипп.

- Что? - расхохоталась Мария. - Ваша тетушка сбежала с послом?

- Свадьбы «с побегом» время от времени случаются в нашей семье, - холодно сказал Филипп, и Лоренс сразу же перестал веселиться по этому поводу.

- Если ты не возражаешь, Мария, я бы, пожалуй, взглянул на остальные помещения, - сказал покрасневший Лоренс.

- Пожалуйста, - сказала она, указав жестом в сторону судомойни.

Оставив плащ и цилиндр на конторке возле двери, Лоренс отправился посмотреть комнаты за кухней.

Мария взглянула на Филиппа, который не сдвинулся со своего места возле двери.

- Ты ведь стоишь не у ворот ада, - чуть насмешливо сказала она. - Входи, ничего с тобой не случится. Я все-таки не дьявол.

- Ты в этом уверена? - пробормотал он, пересек комнату и остановился на том месте, где только что стоял его брат. - Ты не раз давала мне повод усомниться в этом.

- Чего вы боитесь, милорд? - спросила она. - Как я уже сказала, это не ад. Никаких злых козней против твоего брата я не затеваю, у меня нет намерения ввести его во грех, искусив деликатесами с моей кухни.

Он кивком головы указал на бисквитные пирожные:

- Этими, пожалуй, не соблазнишь. Но ведь есть другие способы.

Она вдруг насторожилась. В его голосе ей почудилась мягкая нотка, которая ее удивила, потому что она никогда прежде ее не замечала. Но возможно, это ей только показалось. В его взгляде никакой нежности не было. В его синих глубинах было предостережение, гнев и что-то еще, чего она не могла распознать. Она отвела взгляд в сторону.

- Ты говоришь глупости, - насмешливо сказала она. - Не понимаю, почему ты упорно продолжаешь обвинять меня в том, что произошло много лет назад? - Она наклонилась и выбросила испорченные бисквиты в мусорное ведро. - Я не собиралась похищать твоего брата и под дулом пистолета тащить его в Гретна-Грин.

За дверью послышались шаги что-то насвистывавшего Лоренса, и они прервали дальнейшее обсуждение этого вопроса.

- Если ты закончил обследование, Лоренс, идем домой. Уже очень поздно, - сказал Филипп и повернулся, собираясь уходить.

- Зачем торопиться? - сказала она, и, услышав ее бодрый голосок, он остановился. - Мне еще нужно навести здесь порядок, так что я еще по крайней мере полчаса пробуду здесь. Не хотите ли чашечку чая? - Не дожидаясь ответа, она подошла к ближайшему шкафу и достала чайник.

- Совсем как в старые времена, а? - сказал Лоренс старшему брату, пока Мария наполняла чайник горячей водой из бойлера и заваривала чай. - Помнишь, когда мы были мальчишками, мы никогда не хотели пить чай в детской? И всегда настаивали на том, чтобы пить чай в кухне? Старого Сандерса это доводило до белого каления. «Джентльмены не пьют чай в кухне, словно мальчишки-рассыльные!» - говорил он. Помнишь?

- Помню, - резко ответил Филипп.

Она поставила на поднос чашки, блюдца, сахарницу, принесла с ледника молоко.

- Я тоже помню эти дни, - сказала она, возвращаясь к рабочему столу. - Вы оба всегда хотели сидеть в углу кухни у кладовой, - продолжала она, наливая чай всем троим.

- Конечно, это для того, чтобы быть поближе к тебе, - сказал Лоренс с улыбкой и, взяв серебряные щипцы, добавил в свою чашку несколько кусочков сахара. - За тем столом в углу ты всегда раскатывала тесто или делала пончики, помогая отцу. Насколько я помню, на тебе был надет такой же, как сейчас, белый фартук, и на голове у тебя был повязан такой же платочек, прикрывающий волосы. И у тебя всегда нас ждали пирожные.

- Правильно. Песочные для тебя и шоколадные для Филиппа. Ежедневно свежие. - Она рассмеялась, наслаждаясь теплом воспоминаний о тех днях. - Даже не верится, что ты тоже это помнишь.

- Конечно, помню. Те дни были… - Лоренс замолчал, и улыбка исчезла с его лица. Он взглянул на брата, снова перевел взгляд на нее. Потом он поднес ко рту чашку, глядя поверх ее краешка на Марию. - Это были самые счастливые дни моей жизни.

- Моей тоже, - произнесла она.

- И жизни Филиппа тоже, хотя он никогда не признается в этом, - подмигнув, сказал ей Лоренс.

- Напротив, - мягко возразил Филипп и сделал глоток чаю. - Это были счастливые дни для всех нас.

- А потом мы все должны были отправиться в школу, - сказал Лоренс и, отставив чашку, положил на стол локти. - Помнишь, когда ты узнала, что твой отец отправляет тебя в школу-интернат в Париже?

- Разве такое можно забыть? Отец настаивал на этом, говорил, что все годы экономил деньги для этой цели. Но как мне не хотелось уезжать!

- Я это помню. Ты тогда так расстроилась, что отказалась изучать французский язык. Чтобы заставить тебя учить язык, Филипп настоял на том, чтобы мы до конца лета разговаривали только по-французски. Ты тогда просто рассвирепела. Ты так рассердилась на него, что поклялась никогда больше не готовить ему шоколадных пирожных.

Она взглянула на Филиппа и заметила, что он за ней наблюдает. Судя по всему, он получал удовольствие от этих воспоминаний, но о чем еще он думал, было трудно сказать. Мысли Филиппа всегда было трудно прочесть.

- Я это помню, - сказала она, переключая внимание на Лоренса. - А он сказал мне в ответ, видимо, что-то очень злое, хотя я не поняла, потому что он сказал это по-французски. А к тому времени, как я выучила французский, я не смогла вспомнить, что он сказал.

- C’est pour le mieux, - почти шепотом произнес Филипп, потом поставил чашку и отошел от стола.

- Это к лучшему, так? - задумалась она, глядя ему в спину. - Наверное, так оно и было, хотя мне не хочется в этом признаваться. - Она усмехнулась. - Как это похоже на тебя, Филипп. Ты всегда знаешь, что лучше для каждого.

Он повернул голову, как будто хотел ответить, но передумал. Остановившись возле окна у двери, он наклонил голову и стал смотреть на освещенный светом газового фонаря тротуар наверху, как будто ему не терпелось уйти.

- Таков уж наш Филипп, - сказал, соглашаясь с ней, Лоренс. - Но знаешь ли, он обычно бывает прав. Вот что бесит больше всего.

«Нет, больше всего бесит то, что он вмешивается в дела каждого», - хотелось ей сказать, но она придержала язык.

- У меня как раз имеется несколько свеженьких песочных пирожных, - сказала она вместо этого. - Не хочешь ли попробовать?

- Великолепная идея! Я проголодался.