Подари мне нежность - Донна Флетчер

Гонора поправила синюю шаль на плечах и пошла в кухню, на этот раз внимательно прислушиваясь к шепоткам, хотя делала вид, что полностью погружена в свои мысли. Муж уже выскочил из зала, оставив дверь нараспашку. Мужчины кинулись закрывать ее, желая оградиться от холодного ветра, а может быть, и от Кавана. Судя по недовольному ворчанию, клан был озабочен странным поведением Кавана после его возвращения. Гонора даже услышала, как одна женщина назвала его варваром, а другая упомянула, что Каван постоянно ссорится со своим отцом. Гонора знала, что все в клане уважают лэрда, и понимала, что о сыне, который спорит с ним и не выказывает ему уважения, обязательно будут злословить.

Гонора вышла из кухни. Слуги смотрели на нее сердито и начинали шептаться, когда она проходила мимо. Она молча выбранила себя. Конечно, слуги возлагают вину на нее, на жену Кавана. У нее есть обязательства перед мужем, и всем очевидно, что она пренебрегает своим долгом.

Можно себе представить, что думает отчим! Она обязана все исправить, иначе он жестоко накажет ее за ошибки.

Гонора вернулась в кухню и обратилась к стряпухе с указаниями насчет ужина, который велела подать ей и Кавану к ним в спальню. Кислое выражение лица стряпухи не изменилось, хотя она энергично кивала, словно давала понять, что Гоноре уже давно пора заняться своими прямыми обязанностями.

Гонора промчалась сквозь большой зал и взлетела вверх по лестнице в спальню. Она хотела собрать последний вереск на пустошах, но ей требовался плащ, потому что погода портилась. Сбегая вниз по лестнице, она вспомнила слова Лахлана о том, что у нее характер воина, и улыбнулась. Может быть, в ней и вправду есть что-то от воина.

– Гонора!

Резкий оклик Адди заставил Гонору застыть на месте. Она поплотнее закуталась в плащ, словно прикрывалась щитом.

– В последнее время я совсем не вижу ни тебя, ни моего сына.

Гонора замялась. Она не знала, что ответить, и не хотела ничего объяснять. Хватит ей и мужа, который целовал ее, но при этом не вожделел. И уж меньше всего она желает рассказывать о своих опасениях свекрови.

– Я… я…

– Сторонилась всех, – подсказала Адди.

Гонора опустила голову, чувствуя себя виноватой.

– Мне очень жаль, – сказала Адди.

Гонора подняла голову, широко распахнув глаза.

– Мой сын, который всегда со мной охотно разговаривал, теперь меня избегает… Моя новая дочь, которой я восхищаюсь, предпочитает уединяться, но не разговаривать со мной. Я всего лишь хочу помочь, стать для тебя плечом, на которое можно опереться в случае необходимости. Совсем не легко выйти замуж за незнакомца, и еще труднее выйти замуж за незнакомца, который никогда не желал этого союза.

– Должна признаться, что это очень сложно, – сказала Гонора.

– Так давай поговорим.

И все-таки Гонора колебалась. Приглашать ли с собой Адди? Она ходила на вересковые пустоши только с мамой. Но с другой стороны, теперь Адди в каком-то смысле стала ее матерью, и она всегда очень добра к ней.

– Я собиралась пойти пособирать вереск. Может быть, вы не откажетесь пойти со мной?

Адди улыбнулась:

– С огромным удовольствием.

– Мать!

Женщины, вздрогнув, обернулись. К ним подходил Каван.

– Я хочу поговорить с тобой, – произнес он.

Его громкий голос отразился от стен большого зала, и все глаза повернулись в его сторону. Да, на Кавана стоило посмотреть – гордая и уверенная осанка, властные манеры, шрам на грубовато-красивом лице напоминает о его бесстрашии и о времени, проведенном среди варваров.

– В другой раз, – извинилась Адди перед Гонорой. – Я нужна сыну.

Гонора кивнула. Проходя мимо мужа, она кивнула и ему. Больше всего ей хотелось скорее попасть в то единственное место, где она чувствует себя в безопасности. Если бы однажды она почувствовала себя так рядом с мужем!

Его рука метнулась вперед и схватила Гонору за плечо.

– Куда ты идешь?

– Собирать вереск.

– Смотри, куда шагаешь, – напомнил он, отпустил ее и взял за руку мать.

Гонора поспешила прочь, досадуя на себя. Ну как она может рассчитывать, что когда-нибудь будет непринужденно чувствовать себя рядом с мужем, если он ее постоянно пугает?

Гонора забыла и о времени, и о своих тревогах, собирая последний вереск. Скоро зима. Эти благоухающие цветки можно было использовать по-разному, но сейчас она собиралась поместить их для аромата в спальню. Гонора не оставляла попыток убедить мужа принять ее как жену – во всех смыслах этого слова.

С полной корзинкой она шла по деревне. Впрочем, корзинка быстро сделалась заметно легче, потому что она делилась веточками с женщинами, с которыми останавливалась поболтать. Уже подходя к замку, Гонора услышала, как кто-то выкрикнул ее имя, и, сжавшись, повернулась и оказалась лицом к лицу с отчимом. Он быстро нагонял ее. Лицо его пошло красными пятнами – верный признак гнева.

Отчим стиснул ее руку так сильно, что Гонора поморщилась.

– Ты меня позоришь! – злобно прошипел он и потащил ее в сторону от замка, чтобы их никто не увидел. – Люди говорят, что ты вовсе не жена Кавану!

– Я делаю все, что могу. – Гонора понимала, что никак не сможет ему угодить, раз уж слухи утверждают обратное.

Он сильно тряхнул ее.

– Значит, недостаточно!

– Я буду стараться еще лучше! – воскликнула она, чтобы усмирить его гнев в надежде, что он оставит ее в покое и все ограничится пострадавшей рукой.

– Еще лучше? – в бешенстве прошипел он, брызжа слюной. Несколько капель попало на щеку Гоноры. – Ты должна была выполнять свой долг с самого начала! Я тебя предупреждал, а ты, тупица, меня не послушалась!

– Нет, я делала все, что могла, – пролепетала Гонора, пытаясь вырвать руку, но отчим держал ее крепко.

– Врешь! – Он сильно дернул ее, и Гонора чуть не упала. Его хватка ослабла.

Гонора, спотыкаясь, метнулась в сторону, но недостаточно далеко. Отчим со всего размаху ударил ее по щеке. Щека запылала, Гонора распласталась на земле, вереск рассыпался вокруг. Отчим снова схватил ее за руку и рывком поднял на ноги, не дав отдышаться. Она инстинктивно напряглась, ожидая следующего удара.

– Заботься о своем муже, дочь, а не то ты узнаешь, что такое настоящая боль, – грубо бросил отчим и снова толкнул ее на землю.

Она лежала не шевелясь, пока он не скрылся из виду. Щека по-прежнему горела, а сердце ныло. Гонора никогда не могла понять, почему отчим так сильно ненавидит ее.

Отец умер, когда она была еще младенцем, и она знала о нем только по рассказам матери. Он часто улыбался, рассказывала мама, и ходил с ней на вересковые пустоши. Гонора думала, что новый отец будет таким же, и когда мама вышла за Калума, поначалу радовалась. Калум быстро показал им свою истинную природу, да только было уже слишком поздно. Он заставил их с мамой страдать много лет, и Гонора часто думала – может, мама просто сдалась и умерла, не в силах больше противостоять его жестокости?