О чем молчат женщины - Винтер Трейси

Арлетт переодевалась в своей спальне и уже была готова спуститься вниз, но тут вошел Клод с небольшой шкатулкой в руках. Арлетт в эту минуту как раз думала о нем и потому несколько смутилась. Совсем некстати она вдруг вспомнила его ласки, так возбудившие ее совсем недавно, и свой экстаз. Нет, он не должен больше прикасаться к ней! Этого нельзя допускать. Ей не хотелось вспоминать о том, что по ночам она постоянно мечтает о его ласках и ничего не может с собой поделать. Арлетт ругала себя за эти мечты, которым предавалась в то время, когда нужно было думать о своей судьбе.

Тем временем Клод подошел к ней вплотную и открыл шкатулку, в ней, мерцая и переливаясь, лежали жемчужные серьги, ожерелье и два браслета.

— Вот возьми… — сказал он. — Это как нельзя лучше подходит к твоему платью. Это украшения твоей maman. Я хотел передать их тебе в день твоей свадьбы, но решил, что теперь, когда свадьба отложена на неопределенный срок, ты можешь носить их в подходящих торжественных случаях.

Арлетт, глубоко тронутая, обняла брата.

— Я думала, что все продано для покрытия долгов!

— Твоя диадема и этот жемчуг — это все, что удалось сохранить из украшений Катрин.

— Я буду всегда хранить их.

Клод, застегнув ожерелье и поправляя его, коснулся шеи Арлетт, потом ключиц, нежно погладил по обнаженной части груди. Потом, склонив голову, стал ласкать губами ее шею, плечи.

— Благодарю за помощь, — сказала она и потупила взор, чтобы скрыть обуревавшие ее чувства. — Мне нужно спешить, невежливо заставлять Жанетт ждать.

Арлетт казалось, что она влюбилась в Клода с первого взгляда, еще ребенком, и с тех пор душой и телом принадлежала только ему. До некоторых пор она считала, что ее чувство останется безответным, что она вечно будет молча, на расстоянии обожать его, так как была застенчивой, неуклюжей, некрасивой девчонкой, в то время как он, в ее представлении, был просто красавцем.

Она никак не могла предполагать, что Клод вдруг ответит на ее любовь, почувствует к ней влечение… Когда он в первый раз поцеловал ее и назвал красивой, Арлетт решила, что брат смеется над ней — хотя зачем он это делает, она не могла понять. И вдруг оказалось, что все не так просто, что он испытывает к ней нежные чувства. Арлетт хотелось верить, что он не лжет ей. Все это было настолько невероятно, что походило на прекрасный сон.

Неудивительно, что у Арлетт голова шла кругом. Она была почти напугана свалившимся на нее счастьем.

Жанетт тут же заметила новые украшения, когда они встретились.

— На тебе серьги Катрин, — сказала мадам Алигьери по пути в театр.

— Вы помните их?

— Конечно. Я рада, что теперь этот жемчуг принадлежит тебе.

Арлетт с нежностью коснулась ожерелья.

В фойе театра их встретил месье де Бурд, пригласивший их на премьеру, и проводил в ложу. Мадам де Бурд уже была там. Арлетт передали бинокль из слоновой кости, и она могла обозревать не только сцену, но и ложи напротив и почти весь зал. Графа Дашкова среди зрителей она не увидела.

Потом Арлетт так погрузилась в происходящее на сцене, наслаждаясь чудесной музыкой, что не заметила нескольких опоздавших, занявших места в третьем ряду партера. В первый же момент Арлетт ошеломила необычность декораций, но наибольшее удовольствие она получила, когда стремительные движения танцоров превратили удивительную, подобную паутинке, шелковую ткань необычайных тонов в трепещущий ручеек, и сцена медленно погрузилась в темноту.

Арлетт присоединилась к буре оваций. Когда опустился занавес, она повернулась к мадам де Бурд.

— Чудесный спектакль! Поразительное изящество, — Арлетт развернула программку, нашла имя художника и костюмера. — Мариано Мадрацо. Он к тому же автор световых эффектов. Имя, кажется, испанское?

— Да, он родился в Гренаде, в семье выдающегося художника. Это недалеко от того места, где мы с мужем отдыхали летом. В Испании ребенку дают не только имя отца, но и матери. В Бельгии и Италии его принято называть просто Мариано, или дон Мариано.

— Он женат? — Арлетт испытывала непреодолимое желание узнать об этом талантливом человеке как можно больше.

Мадам де Бурд прикрыла губы веером и еле слышно прошептала:

— Он живет с разведенной женщиной!

«Итак, Мариано не боится шокировать общество!» — подумала Арлетт с улыбкой.

Розоватые огни в зале вновь начали гаснуть. Арлетт решила утром за завтраком расспросить брата о человеке, потрясшем ее воображение своим искусством.

В фойе толпилась публика, ожидая свои экипажи. Неожиданно Арлетт услышала, что обращаются к ней:

— Добрый вечер, мадемуазель Фере. Вам понравился спектакль?

В голосе ясно слышался акцент, придающий ему глубину и своеобразие. И хотя Арлетт никогда не слышала этот голос раньше, она сразу же поняла, кому он принадлежит.

Она обернулась. Граф Дашков был совсем рядом.

— Да, — быстро ответила Арлетт. — Особенно работа художника.

— Ах, Мариано! — Дашков одобрительно кивнул. — Удивительный мастер. Лично я всегда восхищаюсь световыми эффектами, которые он создает на сцене.

— Поверите, я ничего не знала о нем до сегодняшнего вечера.

— С удовольствием вас просвещу. Надеюсь, вам было бы интересно узнать, почему его театральные лампы используются в передовых театрах всего мира?

Арлетт улыбнулась.

— Я плохо разбираюсь в технике. Мне интереснее его работа художника-декоратора и костюмера. Вы здесь потому, что над световыми эффектами работал Мариано?

— Нет, не только. К сожалению, я опоздал сегодня из-за друзей, они никак не могли вовремя собраться.

— И какую часть представления вы пропустили?

— Всего минут десять.

Сергей неожиданно взял девушку за руку. Кто-то прошел за спиной Арлетт, она невольно сделала шаг вперед и вдруг осознала, что они застыли, словно остров среди бурного моря толпы. Удивительно, но это не смутило девушку. Ни она, ни Сергей не сделали попытки отстраниться. Почти шепотом он сказал:

— Я видел вас во время спектакля. Если бы знал кого-нибудь из ваших спутников, зашел бы к вам в ложу.

— Мадам Алигьери была в ложе.

— Я не видел ее! — Сергей даже взмахнул рукой от разочарования — Если бы заметил, непременно зашел бы. Вместо этого мне пришлось ждать вас в фойе.

— Тем самым вы предоставили мне возможность поблагодарить вас за прекрасную орхидею.

— Жаль, что та попытка встретиться с вами потерпела фиаско. Кто был тот господин, помешавший нам?

— Мой брат, у которого я теперь живу. Если бы он знал, что я собираюсь на встречу с незнакомцем без матроны… — Арлетт не закончила фразу, выразительно закатив глаза.