Если любишь - Анна Делайл

Когда Табита спустилась вниз, там стали собираться гости. Танцевальный зал, украшенный кадками с весенними цветами и ярко освещенный сотнями свечей, выглядел празднично и был готов для торжества. Высокие двери, отделявшие зал от столовой, были распахнуты настежь. Гости не скрывали своего восхищения убранством, но не решались приблизиться к длинному столу, покрытому белоснежной скатертью и уставленному бокалами с освежающими напитками. Соседний стол буквально ломился от блюд с копченой ветчиной и холодной индейкой, которые были нарезаны тонкими ломтиками. Здесь же можно было найти свежие побеги спаржи, сельдерея, заливное из крохотных яиц ржанок. Вазочки из дрезденского фарфора, щедро наполненные самым разным вареньем и сладостями, окружали занимавшую самый центр стола многоярусную пирамиду из нескольких ваз, декорированных листьями и небольшими цветами.

Табита задержалась у входа, ошеломленная великолепием торжества. Ничего подобного она никогда не видела.

Подошла служанка с подносом. Это была Верити Поттер. Табита ее узнала.

– Здравствуй, Верити, – улыбнулась девушка. – Что там у тебя на подносе?

– Шампанское, мисс, – приветливо ответила служанка. – Возьмите. Бокал вам очень даже будет к лицу.

Табита рассмеялась.

– Смелость во хмелю, ты это хотела сказать? А что, может быть, ты и права.

Она взяла бокал и сделала маленький глоток.

– Все гости просто восхитительны, правда?

– Правда, – согласилась служанка. – И вы, мисс, тоже.

Табита снова рассмеялась.

– Напрасно ты так думаешь. Я чувствую себя здесь чужой. – Она снова пригубила бокал. – М-м, вкусно!

– Вы только пейте помедленнее, мисс, а то с непривычки закружится голова и упадете не дай Бог, – предупредила Верити. – Пожалуй, пойду, а то выговор сделают.

Улыбнувшись, служанка пошла предлагать шампанское гостям, а Табита наконец вошла в зал.

Тут ее окликнула Амелия, которая подошла к ней в сопровождении молодого джентльмена. Табита узнала его – это был Бен Костин, сын сквайра – и тепло ему улыбнулась. С ним она чувствовала себя свободно, поскольку он был еще более стеснительным, чем она.

– Здравствуй, Бен, давно что-то тебя не было в Роксли. Твои сестры тоже приехали?

Он ответил, что, конечно, приехали и жестом показал на них, отыскав глазами в толпе гостей, которые все прибывали. Амелия оставила их вдвоем и отправилась на поиски более словоохотливого кавалера. Табита же, приняв под свое крылышко юного Бена, развлекалась как могла.

В очередной раз окинув взглядом зал, она увидела, что к ней, обмахиваясь веером, спешит раскрасневшаяся Амелия.

– Ты не очень обиделась, что я оставила тебя с Беном? Не могу же я весь вечер его опекать, как малое дитя.

– Что ты, Амелия, конечно, не обиделась, – улыбнулась Табита, – он вполне здравомыслящий юный джентльмен, особенно когда забывает про свою стеснительность. Ты видела, как мы с ним танцевали?

– Он пригласил тебя?! – изумилась Амелия. – Ушам своим не верю!

– Честное слово, пригласил! Это было очень мило с его стороны. А потом я танцевала с мистером Петтигрувом.

– Со старичком Петтигрувом? Боже мой, бедненькая Табита! Я найду тебе кого-нибудь помоложе. – Она задумчиво прикусила губу, и вдруг лицо ее просветлело. – А Доминика ты еще не видела? Его не придется долго уговаривать, чтобы он с тобой потанцевал.

Табита почувствовала, как екнуло сердце.

– Разве Доминик здесь? – Она поискала его глазами в толпе. – Я и не знала, что он приедет.

– По правде говоря, я его еще не видела, но он сам мне сказал, что приедет.

Взгляд Табиты метнулся к лицу кузины.

– Ты с ним виделась?

– Да, встретила недавно у озера. У него такое лицо… Ты приготовься. Но он вернулся живым и здоровым, и это уже великое счастье.

Табита опустила глаза, чтобы не выдать своего волнения. Слишком трепетными были ее чувства к Доминику, чтобы ими делиться. Но сегодня он будет здесь, и они снова увидятся. В долгие дни разлуки она даже мечтать об этом не смела.

– Вот вы, оказывается, где!

Девушки обернулись и увидели Майлза Пембери, суженого Амелии. Это был крепко сбитый, высокий, широкоплечий молодой джентльмен, с копной густых, слегка вьющихся волос и добродушным лицом.

– Я пришел заявить свои права на тебя, дорогая, – сказал он, одарив Амелию ослепительной улыбкой. – По-моему, на танец с тобой выстроилась чуть ли не целая очередь, и я полагаю, что настал мой черед.

– Майлз, ну что ты говоришь! – вздохнула Амелия. – Ты же знаешь, я предпочитаю танцевать с тобой, но мне ужасно жарко – бедный мистер Хиндли танцевал со мной два раза подряд, и я буду тебе благодарна, если ты принесешь мне чего-нибудь прохладительного.

– Как пожелаешь, дорогая, может быть, еще шампанского? – с трудом скрыв разочарование, произнес Майлз Пембери. – Или на сегодня достаточно?

– Лучше лимонад, – ответила Амелия. – Мама мне не простит, если на моей помолвке я опьянею. Табита, а ты что хочешь?

– Мне, пожалуйста, тоже лимонад.

– Разве он не замечательный? – шепнула Амелия, едва Майлз направился к столу с прохладительными напитками.

Табита улыбнулась. Майлз Пембери хотя и симпатичный, но далек от идеала мужской красоты. Впрочем, огорчать кузину она не собиралась.

– Он от тебя без ума, Амелия, – ушла от прямого ответа Табита. – Тебе повезло.

– Да, – расцвела Амелия. – Я тоже так думаю. Хотела бы, чтобы и тебе повезло. Я имею в виду замужество. Тогда разрешились бы многие твои проблемы. – Увидев, как изменилась в лице кузина, Амелия торопливо добавила: – Разумеется, тебе нужен не тот, кого мама прочит тебе в мужья, а человек, которого ты полюбишь и который полюбит тебя. Тебе надо выбираться в свет, знакомиться с новыми людьми. Когда я выйду замуж и уйду из этого дома, все будет по-другому, вот увидишь!

После вечерних сумерек на улице пламя множества свечей ослепляло. Тем не менее Табиту Доминик увидел сразу. Она стояла в дальнем конце зала и разговаривала с величественного вида пожилой дамой, в одеянии пурпурного и бирюзового цветов и в пурпурном тюрбане.

Извинившись перед матерью, Доминик стал пробираться к девушке через толпу гостей, то и дело останавливаясь, поскольку здесь было много знакомых. Доминик еще не получил официальной отставки и вынужден был носить военный мундир. Все расспрашивали его о войне, особенно о прошлогоднем марш-броске победоносного герцога Веллингтона с Пиренейского полуострова во Францию, и не скупились на громогласные приветствия и поздравления.

Добравшись наконец до Табиты, Доминик извинился перед матроной в тюрбане и увлек девушку за собой.