Маскарад повесы - Валери Кинг

Сбросив свой плащ на стул возле двери, Эйдлстроп подошел к кровати и осмотрел роженицу, потом глянул сквозь очки на Кэт.

— Ребенок в утробе лежит неправильно, — изрек он. Миссис Коутс тяжело вздохнула. Другие женщины спокойно рожают детей одного за другим, а у нее все не слава богу! Но в свои тридцать пять лет она потеряла только одного ребенка, поэтому, несмотря на ужасные родовые муки, считала себя счастливой. Проходил час за часом, а миссис Коутс все никак не могла разродиться. Она молча страдала, сцепив руки, не отрывая глаз от высокого бука за маленьким оконцем.

Ночь подходила к концу, наступили предрассветные часы, самые холодные и безмолвные. Кэт села в кресло-качалку и задумалась, глядя на остроконечные листья бука, трепетавшие на ветру. Ах, как жаль, что не в ее силах взять на себя хоть частицу боли несчастной женщины! Когда-нибудь и она тоже познает муку рождения детей… У нее их будет много, может быть, целая дюжина! При этой мысли девушка улыбнулась, а потом нахмурилась, подумав о собственном детстве. Не иметь ни братьев, ни сестер, расти в одиночестве так тяжко!

— Я, кажется, рожаю, — послышался с кровати испуганный задыхающийся голос.

Кэт и доктор тотчас захлопотали вокруг миссис Коутс, а в дверях, встревоженный поднявшейся суетой, появился Томас.

— Тужьтесь, тужьтесь, миссис Коутс, — наставлял роженицу доктор Эйдлстроп. — Так, так, вы и сами все отлично знаете. А теперь расслабьтесь!

Не прошло и нескольких минут, как на свет легко, будто и не было многочасовых мучений, появилась крошечная девочка и во всю силу младенческих легких закричала, словно сердясь на то, что ей так долго пришлось ждать этого момента. Измученная мать, с трудом открыв глаза, посмотрела на малышку, и ее губы растянулись в счастливой улыбке.

— Я назову ее Кэтрин, Кэтрин Джорджина, — прошептала она. — Если вы не возражаете, мисс Кэт.

— Это для меня большая честь! — проговорила Кэт, промокнув набежавшие слезы полотняным передником.

Взяв новорожденную на руки, она туго спеленала ее чистым полотенцем, которое Томас предусмотрительно прогрел у очага, и передала матери. Миссис Коутс откинула одеяло и поднесла дитя к груди.

Взволнованная, Кэт отошла от кровати. «Нет, леди Чалфорд, — думала она, — никогда я не брошу эти, как вы выразились, „глупости“! Мои мать и бабушка сочувствовали и помогали беднякам, я иду по их стопам и своих дочерей научу тому! Мне мало замкнутого домашнего мирка, чаепитий в гостиной и сонат Гайдна. Я хочу наслаждаться жизнью во всей ее полноте — радоваться рождению нового человека, упиваться охотой, ощущать руками родную землю!»

— Томас, — позвала миссис Коутс старшего сына, — сбегай-ка к отцу, скажи, что у него родилась дочка.

Пора было уходить, но Кэт не хотелось расставаться с маленьким чудом, сосредоточенно сосавшим материнскую грудь. Она все медлила, пока, наконец, доктор не потянул ее за руку к двери. Девушка попрощалась и вышла, оставив мать с младенцем одних.

Спустившись, она увидела поджидавшего ее Томаса. Серьезное выражение его лица ее немного удивило.

— Я хочу вас проводить, мисс Кэт, — сказал молодой человек, смущенно хлопая себя шапкой по ноге. — Только, если не возражаете, мы зайдем по дороге в гостиницу «Черный медведь». Там мой отец ждет известий из дома.

Кэт удивленно взглянула на него, и юноша усмехнулся:

— Вам это, наверное, покажется странным, но отец до сих пор не привык к родам. Он не может видеть, как страдает мама!

Кэт выглянула наружу — деревня была погружена в предрассветные сумерки, только дальше по улице светились окна гостиницы.

— Томас, ты обязательно должен попросить лорда Саппертона, чтобы вам починили крышу, — сказала она. — Сырость очень вредна для новорожденных!

— Уже просил, но его светлость мне отказал, — сердито фыркнул Томас.

Девушка вздохнула. Действительно, для ханжи Саппертона протянуть своим крестьянам руку помощи так же немыслимо, как пропустить воскресную службу в церкви! Ей вдруг вспомнились слова миссис Коутс о бедственном положении ее старшего отпрыска.

— Знаешь, Том, — чуть поколебавшись, сказала она, — недавно от нас ушел помощник конюха. Если хочешь, эта работа твоя.

На самом деле у Дрейкоттов уже года три как не было никакого помощника конюха, но Кэт подумала, что лишние руки не помешают: постаревший кучер Питер с трудом справлялся с уходом за тремя лошадьми. От неожиданности Томас остановился.

— Уверен, в Чипинге найдется не меньше дюжины взрослых мужчин с обеими руками, которые с радостью возьмутся за эту работу! — воскликнул он взволнованно. — Но если вы предлагаете ее мне, я не откажусь.

— Много платить с отцом мы не можем… — начала Кэт строгим голосом.

— Вы даже не представляете, каково мне приходится после Ватерлоо! — перебил ее юноша, поднимая культю отрезанной до середины предплечья руки. — Я калека, полчеловека, и никто не хочет меня нанимать на работу: ведь за те же деньги можно нанять работника с двумя руками!

Томасу было всего семнадцать, но говорил он с такой горечью, словно был намного старше не только Кэт, но и всех ее друзей-охотников.

Из гостиницы «Черный медведь» доносились оживленные мужские голоса и взрывы хохота. Один звучный, рокочущий баритон показался Кэт очень знакомым. Кто бы это мог быть? Она стала перебирать в памяти немногих знакомых обитателей Куининга, но ни у кого из них не было такого голоса.

Переступив порог «Черного медведя», Кэт остановилась как вкопанная. Уткнув нос в пивную кружку, рядом с мистером Коутсом сидел Бакленд!