Замок пилигрима - Вайолет Уинспир

В этом момент люстры ярко вспыхнули, раздались аплодисменты, и на какое-то время ее слова потонули в общем шуме. Но Ракель выразительно взглянула на нее, и Ивейн с упавшим сердцем заметила, как прищурился ее опекун.

— Почему же вы не пригласили сеньора Кортеса в замок? — осведомился он, когда аплодисменты стихли. — У испанцев принято, чтобы молодой человек официально представился родителям или опекунам молодой девушки.

— Я — англичанка, — ответила Ивейн. — У нас в стране такие старорежимные правила давно не действуют.

В глубине темных глаз вспыхнуло пламя.

— Вы будете подчиняться нашим обычаям, пока гостите в моем доме. Когда в следующий раз вы познакомитесь с молодым человеком…

Тут дон Хуан замолчал, потому что оркестр заиграл танцевальную музыку, и Манрике Кортес опять подошел к их столику. Теперь он был одет в вечерний костюм, на лице — сама вежливость, он учтиво поклонился маркизу и его гостям.

— Позволит ли мне сеньор маркиз пригласить на танец senorita Inglesa? — спросил он. — Мы уже знакомы с ней, но сейчас я пользуюсь возможностью официально представиться ее опекуну.

Ивейн смотрела на все это, как на сцену из какой-то старой пьесы, словно была зрителем в партере, а не одним из главных действующих лиц. Она видела, как дон Хуан неторопливо стряхивает пепел с сигары, а Ракель прикрывается веером.

— Сеньор Кортес, должен поздравить вас с превосходным владением гитарой, — сказал наконец дон Хуан. — Мы получили большое удовольствие, и, если бы я знал, что вы знакомы с моей подопечной, я попросил бы вас выпить с нами бокал вина. Позвольте предложить это сейчас.

— Сеньор маркиз очень любезен. — Манрике взглянул на Ивейн и улыбнулся ей глазами. — Один танец с юной сеньоритой опьянит меня больше, чем самое отборное вино.

— Вы желаете танцевать? — Дон Хуан смотрел прямо на Ивейн.

— С удовольствием, — смущаясь, сказала она. — Только я… не очень хорошо умею.

— Позвольте же научить вас, сеньорита. — Манрике протянул руку, помог Ивейн встать и повел в центр круга танцующих, а когда она оказалась в его объятиях, прошептал: — Ну, привет, вот и встретились снова, Ля Соледад. Мой Бог, это все равно, что войти в клетку со львом, чтобы увести тебя от твоего сурового опекуна!

— Как я тебя понимаю! — Она застенчиво рассмеялась и вошла в ритм музыки. Манрике оказался превосходным танцором, он уверенно вел ее и был как раз самого подходящего роста, чтобы плечами закрывать ее от прожигающего насквозь взгляда опекуна и взоров Ракель Фонески.

— А говорила, что плохо танцуешь, — поддразнил ее Манрике. — По-моему, ты очень загадочная девушка — ну, расскажи, с кем ты раньше танцевала?

— С нашим дворецким, — хихикнула она, — когда на Рождество у нас устраивали бал для прислуги. Я тогда была служанкой. У нас считалось большой честью, чтобы Хиггинг пригласил на танец, и, когда мы с ним прошли несколько фигур, ему просто удержу не было.

Ивейн танцевала с Манрике целый час. С неохотой они покидали танцевальную площадку, а когда все-таки ушли, улизнули на террасу, под звезды. В голове и сердце Ивейн все кружилось и пело, она мягко и негромко смеялась.

— О, никогда еще я так не веселилась! А сейчас уже полночь? Может быть, мне уже пора бежать, пока мои наряды не превратились в безобразное бежевое платье?

— Как ты меня интригуешь! — Манрике взял ее за подбородок, словно собираясь поцеловать, но Ивейн испугалась и бросилась по ступенькам террасы вниз, в сад. Он побежал за ней, и вскоре они затерялись среди цветущих миндальных деревьев и кустарников. Здесь Ивейн почувствовала себя спокойнее, тени и кусты роз прятали ее от дона Хуана и его власти над ней.

— Ты ведь очень чувствительная, правда? — Манрике поймал ее и прижал к дереву, его глаза смотрели на нее сверху вниз, сверкая как звезды. — Но ты мне нравишься такой — девушка, которая щедро раздает поцелуи, скупа на любовь.

— А разве не рано еще нам обсуждать такие предметы? Ведь мы подружились совсем недавно, — спросила Ивейн, и хотя сердце скакало у нее в груди от выпитого вина и танцев, она боялась Рике гораздо меньше, чем дона Хуана, который мог буквально пригвоздить ее к месту одним лишь недовольным взглядом.

— Что ты, испанские парни и девушки говорят про любовь всегда.

— Но я не испанка, сеньор, — возразила она.

— То есть ты хочешь сказать, что никогда не говорила про еl flechazo[17]с молодым человеком?

Она с улыбкой покачала головой, потому что до сегодняшнего дня даже не танцевала с молодым человеком; никогда не знала, что такое быть наедине с привлекательным мужчиной, который позволяет себе дерзкие замечания. Любовные стрелы еще не долетали до нее.

— Ты вела очень замкнутый образ жизни, — заключил Рике.

— Почти тюремный, я бы сказала. — Ивейн разгладила юбку своего бархатного платья. — Мне до сих пор так странно чувствовать себя в этой одежде… как будто я на маскараде или ношу чужое платье.

— Но ведь это не так. — Рике пристально смотрел на нее в сумраке. — Маркиз богатый человек и сделал тебя своей воспитанницей. Твое ожерелье отделано бриллиантами и изумрудами.

Он потрогал камни у нее на шее, и вдруг, сама не зная причины, Ивейн вздрогнула.

— Я ему очень благодарна, — сказала она. — Но это все равно что… как будто я принадлежу ему.

— Что ты имеешь в виду? — Рике крепко сжал ее плечи. — Ведь он обращается с тобой как с дочерью, разве нет?

— Да…

— Тогда почему ты говоришь, что принадлежишь ему? — Теперь темные глаза Рике были совсем близко от нее и уже не улыбались. — Мы употребляем это слово в другом смысле. Те quiero. Я тебя хочу! Только не как дочь, а как женщину!

— Не смей! — Она вырвалась от него. — Я не имела в виду ничего подобного — дон Хуан мой опекун, и я просто говорю, что он серьезно относится к своим обязанностям. Он даже выписал для меня из Испании дуэнью, и, прежде чем подружиться с кем-нибудь, я должна представить этого человека для его одобрения.

— А, теперь я понимаю! — Рике засмеялся. — Так всегда с этими родителями и опекунами. Да, наверное, сеньор маркиз так и должен поступать, потому что в качестве его воспитанницы ты теперь очень желанная девушка.

— Что это значит? — Ивейн была в замешательстве. — Когда ты говоришь «желанная», ты имеешь в виду женитьбу и приданое. Могу тебя уверить…

— Ну вот, ты рассердилась. — Рике дотронулся до щеки девушки как бы для того, чтобы ощутить, как горяча ее кожа. — Сагina[18], в качестве протеже сеньора маркиза ты пожинаешь плоды всех преимуществ, которые он тебе предоставляет! Ты ведь это понимаешь? А любой испанец очень серьезно относится к взятым на себя обязательствам.