Брачная игра - Элисон Уэйр

– Я придумаю как! – с шаловливой улыбкой ответила Елизавета.

Лицо Сесила было мрачным.

– Ваше величество, я вновь вынужден просить вас: не проявляйте столь открыто вашу благосклонность к лорду Роберту. Он женатый человек, а желающих почесать языки предостаточно.

– Ну и пусть чешут. Я не делаю ничего такого, что бы порочило мою репутацию.

– А мне, ваше величество, так не кажется. Ваша репутация под угрозой. Мне претит пересказывать слухи, но поговаривают, что Дадли… еще раз простите меня… что он ваш любовник, что вы часто бываете в его покоях одна. Есть и более мерзкие сплетни.

– Все это злобная клевета! – раздраженно отмахнулась Елизавета. – Мне нравится общество лорда Роберта, только и всего. Королева вправе выбирать, с кем ей общаться.

– Ваше величество, испанский посол усматривает в лице лорда Роберта угрозу переговорам о вашем браке с эрцгерцогом Карлом.

– Уильям, я остаюсь наедине с собой, только когда ложусь спать. Везде и всюду меня сопровождают фрейлины. Я очень забочусь о сохранении своей чести. Что же до злобных клеветников… хотела бы я посмотреть, кто из них осмелится сказать мне это в лицо! Пообещай это каждому, кто начнет тебе рассказывать о моих так называемых похождениях. Тебе же я говорила и могу повторить: лорд Роберт – мой верный, надежный друг. Мне нравится его характер, его остроумие, его наблюдательность. Если он часто бывает рядом со мной, так к этому его обязывает должность королевского шталмейстера. Ты не посмеешь отрицать, что он очень ревностно относится к своим обязанностям. А его неистощимые выдумки в устройстве празднеств и турниров? Черт побери, Уильям, почему я должна отказываться от общения с таким разносторонне одаренным человеком?

– Если все это не выходит за рамки чисто дружеских отношений, тогда у вас, ваше величество, действительно нет причин. Но я еще раз настоятельно прошу вас быть осмотрительной, – стоял на своем Сесил.

– Уверяю тебя, Уильям: я дорожу своим добрым именем не меньше, чем душой. А насчет осмотрительности… позволь мне самой решать.

По ночам дверь в покои королевы оставалась крепко запертой. Но днем Елизавета находила время для флирта с Робертом и даже для поцелуев. Они вместе ездили верхом, иногда охотились, а по вечерам играли в шахматы, карты или кости.

– Ты постоянно выигрываешь, – жаловался Роберт.

– Но я же королева, – смеялась Елизавета. – Я и должна выигрывать. Но играю я по-честному.

Иногда они вели оживленные дебаты на философские и религиозные темы или танцевали в просторной личной приемной королевы. В моду недавно вошел итальянский танец вольта. Танцевать его на публике Елизавета не могла, поскольку движения танца требовали тесного соприкосновения с партнером. Несколько проповедников уже осудили танец и потребовали его запрета, поскольку усматривали в нем причину для скандалов и даже убийств. Но за закрытыми дверями, в присутствии лишь нескольких фрейлин и музыкантов, Елизавета наслаждалась новым танцем. Внутри просто все замирало, когда Роберт высоко поднимал ее. Одна его рука твердо лежала на планшетке корсета, касаясь ее груди, другая – на спине. Спуск был не менее приятен, ибо Елизавета бедрами ощущала мускулистые бедра Роберта.

Она всегда жаждала его прикосновений, его внимания и восхищения.

– Тебе нравится, как я выгляжу в этом платье? – спросила однажды Елизавета.

Платье было из темно-зеленого бархата. Обилие пышных складок на подоле слегка полнило.

– Без него ты бы выглядела намного лучше, – дерзко ответил Роберт и тут же поморщился от королевской оплеухи.

– Не забывайся! Я спросила, нравится ли тебе, как я выгляжу в этом платье.

Елизавета была полна решимости получить ответ.

– Честно говоря, в других платьях ты выглядишь лучше.

– Мне тоже так показалось. Велю его перешить.

Месячные делали Елизавету вспыльчивой, слезливой и неуверенной в себе. В эти одни она особенно нуждалась в поддержке Роберта.

– Я так отвратительно себя чувствую. И не менее отвратительно выгляжу.

– Бесс, для меня ты всегда красавица. – Роберт поцеловал ей руку.

Подобные слова действовали лучше любых успокоительных снадобий.

В день святого Георгия Елизавета посвятила Роберта в рыцари ордена Подвязки. Сердце королевы замирало, когда она представляла высокого и ладного лорда Дадли в его бархатном камзоле и плаще. Узкий круг избранных, куда входили герцог Норфолкский, а также герцоги Ратлендский и Нортгемптонский, опустили глаза в пол, чтобы не выдать своего откровенного презрения. Им было невыносимо смотреть на Дадли, застывшего в коленопреклоненной позе перед королевой. От него так и веяло самодовольством. Неужели нынче достаточно иметь привлекательную внешность и красиво сидеть в седле, чтобы королева сделала тебя членом этого почетнейшего ордена?

Елизавете не было дела до их возмущения. В дополнение к рыцарскому званию она подарила Роберту прекрасный особняк в саду Кью, а также наделила землями и деньгами. Роберта Дадли привыкли постоянно видеть рядом с королевой и теперь воспринимали не иначе как фаворита королевы. Все это давало обильную пищу для домыслов о возможном браке Елизаветы с Робертом. Придворные стали лебезить перед ним, искать его дружбы и покровительства; делали ему подношения, надеясь, что благосклонность фаворита королевы поможет сохранить и упрочить их привилегии. Роберт заметно повеселел. Он охотно принимал подарки и выслушивал льстивые слова.

– А ты становишься очень популярным, – заметила как-то Елизавета.

Их разговор происходил в парке Гринвичского дворца, по дороге на поле для игры в кегли.

– Если и становлюсь, то лишь потому, что таким меня сделала ты. Без тебя я бы сейчас был пустым местом.

– Ты очень много значишь для меня, Робин. Но будь осторожен. Я не потерплю, чтобы ты мною помыкал.

– Столь дерзкие мысли никогда не приходили мне в голову.

Елизавета почувствовала его раздражение и не ошиблась.

– Я безмерно благодарен тебе за все знаки внимания и щедрые подарки, – не выдержал Роберт, – но очень бы хотелось, чтобы ты оценила меня не только в роли королевского шталмейстера. Ты мне доверяешь. Ты постоянно спрашиваешь мое мнение. Что нравится далеко не всем. Если бы ты, допустим, ввела меня в состав Тайного совета, это бы сразу закрыло многие рты.

– Робин, неужели тебе недостаточно быть моим шталмейстером? Пойми, меня очень устраивает, что ты сейчас занимаешь именно эту должность. Твое влияние при дворе и так велико. Оно распространяется и на придворных, и на моих советников. Ты являешься моими глазами. Неутомимыми, все подмечающими. Ты находишься в лучшем положении, чем многие члены Тайного совета. Так будь же моими глазами и дальше, Робин. Моими прекрасными Глазами.

Роберт натянуто улыбнулся. Елизавета понимала: ему этого мало. Он хотел быть причастным к государственным делам. И не только в покоях королевы. Елизавета не могла объяснить, что прежде всего заботится о его благополучии. Родовая знать и так считала Роберта выскочкой, поднявшимся слишком высоко. Лучше не дразнить гусей и не продвигать его дальше. А свое расположение к нему она покажет иными способами.