Мой неправильный ты - Светлана Храмова

1. Я не особенно доволен/льна тем, как я живу. (-)

2. Я чувствую глубокий интерес к другим людям.

3. Жизнь кажется мне очень приятной.

4. К очень многим людям я испытываю теплые чувства.

5. Я редко просыпаюсь отдохнувшим. (-)

6. Я не возлагаю особых надежд на будущее. (-)

7. Многое кажется мне увлекательным.

8. Я всегда с большим энтузиазмом «включаюсь» в то, что делаю.

9. Жизнь хороша.

10. Мне некомфортно в окружающем мире. (-)

11. Я довольно много смеюсь.

12. Я удовлетворен/a происходящим в моей жизни.

13. Я не чувствую себя привлекательным. (-)

14. Существует разрыв между тем, чем я хотел/а бы заниматься, и тем, что мне приходится делать. (-)

15. Я очень счастлив/а.

16. Я умею видеть красоту.

17. Я всегда могу приободрить окружающих.

18. Я могу «включиться» в любое занятие, в какое захочу.

19. Я чувствую, что не контролирую свою жизнь. (-)

20. Я чувствую себя в силах принять любой вызов судьбы.

21. Я чувствую себя бодрым/ой.

22. Я часто испытываю радость и энтузиазм.

23. Мне сложно принимать решения. (-)

24. Я не чувствую, что у меня в жизни есть какой-то смысл и предназначение. (-)

25. Я очень энергичный/ая.

26. Обычно у меня получается изменять ситуации в лучшую сторону.

27. Общение с людьми не доставляет мне удовольствия. (-)

28. Я не чувствую себя здоровой. (-)

29. У меня нет особенно счастливых воспоминаний о прошлом.(-)

Обработка результатов:

1) Необходимо сложить все баллы от 1 до 5, которые вы себе поставили по каждому утверждению. При этом нужно учесть, что знаком (-) отмечены «обратные вопросы», которые оцениваются наоборот (например, пять баллов, если респондент ответил «1»).

2) Набранное количество баллов нужно разделить на 145 (максимальное число баллов в случае полного согласия с каждым утверждением).

3) Получившееся число (например, 0,67) нужно умножить на 100, получившийся результат означает, в процентном соотношении от гипотетического максимума, насколько вы счастливы.

На пятом занятии этот текст Рита вручала каждой «ласточке», которая определялись ею как нуждающаяся в систематическом самотестировании (спроси себя… задумайся над простыми вещами… остановись, оглянись, сосредоточься).

Рита подсовывала листки как бы между делом, с легкой иронией на лице. Она знала, что пометка «оксфордский» срабатывала лучше убеждений. Женщины заинтересовывались – не сразу, но постепенно. Фишка в том, чтобы «ласточки» сами возвращались к пунктам теста, еще и еще раз отвечая на вопросы, сознание самостоятельно зафиксирует строчки с минусом и плюсом. Стартовая реакция: какая чепуха! Можно подогнать под ответ, нарисовать себе сто процентов. Вот и прекрасно, рисуйте. Ощущайте себя счастливыми. Забудьте о своих Петечках и Мишах, отвлекитесь от неуверенности, страхов и депрессий.

Утром нужно проснуться отдохнувшей, получать удовольствие от общения с людьми и уметь изменить ситуацию к лучшему – вы привлекательны, жизнь хороша!

В Оксфорде, ясное дело, хлеб даром не едят. Это не «опросник счастья», это напоминалка, из чего оно, счастье, складывается. Из простых вещей, из светлых воспоминаний в том числе. Прошлое существует в сознании индивидуума как версия личной истории. А может, вы неточно запомнили? Пересмотрите флешбэки, прокрутите на замедленной съемке, вдруг и выплывет что-то радостное, вы совершенно неожиданно поймете: жизнь хороша! (пункт 9, ответьте утвердительно).

Иногда Рита сталкивалась с особо сложными случаями, игры противопоказаны. Казус Милочки, например, осадок до сих пор остался, и дрожь по телу – при одном воспоминании.

Пришла к ней неказистая с виду женщина из породы «вечных нимфеток», туловище молодое, возраст неопределим. Почему «неказистая»? Неопределенность в облике, стертые черты лица, несимметричные. Трепет замерзшей кошки, желание отогреть ее возникает мгновенно. Искренность у Милочки во взгляде настолько неподдельная, что кажется фальшивой.

Она охотно рассказывала о себе, замужество с непризнанным поэтом-алкоголиком, развод, частные уроки английского языка, переводы с английского языка. Мечтательность (в чем она выражалась, Рита не помнила, но определенно, мечтательность в Милочке была). Запомнилась небрежная имитация американского произношения, когда она цитировала что-то специально для Риты, та вначале не поняла с какой целью Милочка постоянно озвучивала ей тексты Шекспира, Хэмингуэя, даже рекламные баннеры журнала «Космополитен». Потом недоумение рассеялось – английский язык был для Милочки знаком избранности: Владимира Адольфовича, известного в Звездограде педиатра, профессора университета, притянул к Милочке магнитом именно иностранный язык. Но тайны лингвистического магнетизма Рите раскрыть не довелось, все проще: Пелетровский заведует кафедрой, мильон зарубежных командировок, конференции и симпозиумы, активное общение с западными коллегами – ему нужен переводчик со знанием специальных терминов. Проще раз и навсегда обучить старательную и покладистую Милочку, нежели постоянно мучиться от смутных подозрений, что западные коллеги его неверно поняли.

За границу они стали ездить вместе. В номере одной из гостиниц, после шумного и долгого празднования премии, врученной Владимиру Адольфовичу шведским университетом (десять лет совместных исследований, профилактика аденоидных вегетаций, профессор Пелетровский – автор базовой теории «Иммуномодуляторные взаимодействия»), они стали любовниками.

Седовласый Владимир Адольфович, солидный мужчина с пузцом, артикулирующий веско, чуть ли не по складам, и вечная нимфетка Милочка погрузились в затяжной роман, отягощенный наличием у профессора жены Ларисы Ивановны, двоих подрастающих детей, огромной квартиры и дачи – родительский дар. Собственно, Владимир Адольфович ни минуты не держал в уме отказываться от этих свидетельств его рассудительности, основательности характера и состоятельности в целом удачно прожитой жизни. Милочка хорошо вписывалась в общую картину, потому отказываться от тайных свиданий он тоже никак не хотел.

За первые два года духовной и физической близости Владимир Адольфович выучился сносно говорить на английском языке, слова произносил, правда, с некоторым напряжением, но читал книги и понимал говорящего без труда. Довести профессорское произношение до безукоризненного состояния Милочке не под силу, да и, честно говоря, ни к чему. Ощущать незыблемое положение в свите Пелетровского представлялось куда важней. Милочка оставалась в любовницах без малого четырнадцать лет, но вера, что в один прекрасный день профессор уйдет от Ларисы Ивановны и женится на ней, не покидала ее ни на миг.