Гувернантка - Сильвия Сарк

— Вы выглядите такой серьезной, мисс Джонсон, — заметил Алексис. — Должно быть, вы слишком близко приняли к сердцу историю с Федосьей. Но ведь она была всего лишь крепостной.

— Как вы можете так говорить, Алексис! — возмущенно одернула его Софи.

Мальчик пожал плечами:

— Дядя Петр тоже рассердился бы. Но он уже немолод. А немолодые люди часто имеют странные идеи. Он собирается освободить своих крепостных. Мама просто вне себя. Но ее не спрашивают.

Алексис хотел сказать что-то еще, но Софи прервала юношу:

— Акулина начинает нервничать, так что нам лучше поторопиться, а то мы опоздаем.

— У меня урок математики с мистером Хенвеллом, — пожаловался Алексис. — Поэтому не стоит терять ни минуты прекрасного утра!

Самоуверенность двенадцатилетнего мальчика давала возможность представить, каким мужчиной он станет в будущем. Но возможно, ему предстоит жить совсем в другом мире, подумала Софи. Хотя размышлять ей было некогда. Натянув поводья, они пустили лошадей в легкий галоп и понеслись по лугам навстречу ветру.

Вдруг они увидели, как навстречу из ложбины выехал всадник. По гордой осанке Софи сразу узнала князя. Он заметил Софи и направился в их сторону.

— Наслаждаетесь прохладой утра, мисс Джонсон? Как вам понравилась Акулина? Павел спросил меня, можно ли оставить за вами Акулину, и я был рад оказать вам эту услугу.

Софи покраснела от удовольствия.

— Вы слишком добры, князь. Не могу передать словами, какое наслаждение я испытала сегодня утром.

Князь склонил голову. Пока всадники приближались, он не мог оторвать глаз от стройной фигурки Софи. Он заметил также ее восторженность и естественность. Это не могло не тронуть его сердце. Он вдруг обнаружил, что думает о девушке постоянно, особенно после пикника. И даже задавался вопросом, встретится ли она ему сегодня утром.

— Как вижу, вы с эскортом, — улыбнулся князь.

— Это вышло случайно, дядя Петр. Но я надеюсь, мисс Джонсон поедет кататься со мной снова, — весело ответил Алексис.

Князь посмотрел на небо, безоблачное и синее. В лучах солнца блестела река, утренний туман рассеивался как по мановению волшебной палочки. Князь глянул на юного племянника:

— Счастливый случай никогда не стоит откладывать в долгий ящик, Алексис. Не пора ли вам возвращаться?

— Наверное, это моя вина… — начала Софи.

— Вы не виноваты. Алексису пора домой. А я еду в соседнюю деревню. Не желаете составить мне компанию, мисс Джонсон?

У Софи непроизвольно вырвалось:

— С большим удовольствием!

— Будь добр, — обратился князь к Алексису, — передай мадемуазель Альберт, что мисс Джонсон отправилась со мной в Кравское.

— С радостью, дядя Петер.

— Да скажи Павлу, пусть проверит бабки Орла. Передние.

— Он хотел это сделать, но я торопился и помешал ему, — быстро ответил Алексис.

— Тогда тебе не следует кататься завтра утром. Здоровье животного важнее удовольствия. Это понятно?

— Да, дядя Петр. — Мальчик понуро натянул поводья.

— И не гони. Ступай шагом, — велел князь. — Едемте. — Он обернулся к Софи.

— Боюсь, я буду вам обузой, — тихо отозвалась девушка.

Князь устремил на нее взгляд проницательных серых глаз и слегка улыбнулся:

— Так мне не стать таким счастливчиком, как Алексис?

Какое-то время они ехали молча. Солнце уже взошло высоко, заливая благодатным светом пашни, пастбища и перелески. Посреди пшеничного поля синели васильки и полыхали огнем яркие маки. Где-то неподалеку вскрикнула цапля, и Софи почувствовала, как вздрогнула под ней Акулина. Странно было чувствовать единение с природой.

Вскоре показалась расположившаяся в долине деревня. Вдали за нею виднелись купола небольшой церквушки, зазывный колокольный звон которой был слышен издали.

Князь указал кнутом на избу у деревянной церкви:

— Там умирает старик. Я зайду проведать его. Он был крепостным моего отца. Никто не знает, сколько ему лет. Он служил кучером и частенько возил отца на волчью охоту. Вы знаете, что лошади боятся волков, как мы с вами боимся огня. Только умелый кучер может сдержать обезумевших от страха лошадей! Перевернись тройка… — Князь пожал плечами, и, словно шестым чувством почуяв волков, бока его лошади вздрогнули. — Стая волков легко может загрызть людей и лошадей, — добавил князь. — Бедный Степан, никогда больше не править ему тройкой, разве что на пути к Богу, упокой Господь его душу.

Повернувшись к нему, Софи заметила его взгляд, печальный и немного ироничный. С каждым сказанным им словом она проникалась к нему все большей симпатией. Она подумала об Анне Егоровне, и мучительная боль кольнула ее сердце.

Теперь деревня стала видна как на ладони: пруд с лениво скользящими по водной глади утками, деревянный колодец, церковь с луковичным куполом, деревянные избы крестьян и перед ними стая дворняжек, грызущихся из-за кости. Убогие избушки, окруженные плетнями, стояли поодаль друг от друга. Некоторые из них были крыты соломой. Из-за избы вышел кряжистый мужик с уздечкой в руке, которую, видимо, чинил, и разогнал собак. При виде князя он бросил узду и кинулся к нему навстречу. Князь спешился и отдал ему поводья.

— Входите, барин, благослови вас Господь, — произнес мужик. У него были широкие скулы, курносый нос, ярко-синие глаза и крепкие, но потерявшие белизну зубы. Князь помог Софи спешиться.

— Эй, Ваня, черт тебя побери, подержи лошадь барыни, — позвал мужик.

На его окрик из избы выбежал мальчонка, и взял Акулину под уздцы. Софи посмотрела на него и улыбнулась. Мальчик был одет в рваную рубашонку, босой. Гордо вскинув растрепанную белокурую головку, он смотрел на Софи не по-детски пристальным взглядом.

Едва ноги Софи коснулись земли, как навстречу им выбежала, разгоняя кур и уток, молодая крестьянка и с криком упала на колени перед князем.

— Встань, — велел ей князь, а женщина принялась целовать мягкие кожаные сапоги князя. Женщина поднялась, и Софи заметила, какое заплаканное у нее лицо.

— Господь вознаградит вас, барин. Теперь мы с Василием можем быть покойны.

— Вставай. Само собой, ты можешь быть покойна со своим Василием. Когда свадьба?

— Осенью, когда соберем урожай, барин.

— А на следующий год ждать вашего урожая, а?

— На то воля Божья, барин, — ответила женщина.

Женщина перекрестилась. Крепкая и статная, с милым, продолговатым лицом и здоровым румянцем на заплаканных щеках, она перевела взгляд с князя на Софи. Крестьянка, отвесив низкий поклон, уже собиралась поцеловать ей руку, но Софи инстинктивно отдернула ее.

— Ну, довольно, — подал голос князь. — Будет. Я приехал повидать Степана.