Парижский поцелуй - Барбара Картленд

— Вы, конечно, потратили свой первый выходной на покупки, — сказала мадам Пелейо. Но, рассмотрев Шину поближе, она воскликнула: — Не может быть! Это же платье из последней коллекции Диора. — Она замолчала, потому что Люсьен Мансфильд коснулся ее руки.

— Я уверен, что миссис Лоусон все вам потом объяснит. А сейчас мы должны идти.

В его голосе звучала властность, и мадам Пелейо сдалась, хотя бросала на Шину неприязненные взгляды. Она повернулась, так что ее юбки слегка взметнулись над полом, и вышла с полковником Мансфильдом через парадную дверь. Шина слышала, как она говорила: «Но это мое дело, Люсьен…» — и предположила, что полковник Мансфильд убеждал ее, что это не их дело, откуда у гувернантки могла появиться такая одежда.

Благодарная, что он освободил ее от дальнейших объяснений, Шина, задыхаясь, взбежала на третий этаж, не зажигая света, заглянула в детскую посмотреть, спят ли дети. Но они не спали и, увидев ее, взволнованно затараторили.

— Как мы рады, что вы вернулись, Лои! — Так они ее называли.

— Как прошел день? — спросила Шина, входя в комнату.

— Очень плохо, — надулась Мэди. — Прогулка с Жанной была очень скучной, а когда мы пришли к маме, она была очень занята разговором с дядей Люсьеном и не поиграла с нами.

Детям разрешалось называть полковника Мансфильда дядей. Шина не смогла скрыть удивления. Что за важная беседа была у него с мадам Пелейо, что та даже не смогла уделить внимания детям.

— Дядя Анри пришел позже, — вмешался Педро. — Но он был сегодня такой сердитый, очень сердитый.

— Он сердился на вас? — спросила Шина.

— Нет, — ответила Мэди. — Он вошел вместе с Жанной, чтобы отвести нас наверх, и мама спросила его, что он делал, и, когда он сказал: «Ничего», — она начала подтрунивать над ним и сказала: «Наверное, одна из твоих девочек не угодила тебе сегодня?» Наверное, это было глупо, Лои? Ведь у дяди Анри нет никаких девочек, правда?

— Конечно нет, — согласилась Шина. — Ваша мама, должно быть, что-то напутала.

— Я так и знала, — успокоилась Мэди. — Но дядя Анри крикнул: «Проклятье!» — и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Так нельзя, правда, Лои?

— Конечно нельзя, — поддержала девочку Шина. — А теперь ложитесь спать.

— Еще рано… — протянула Мэди. — Жанна всегда укладывает нас спать рано, потому что мы ее утомляем. Ведь так, Педро?

— Да, точно, — торжественно прошепелявил мальчик.

Женское чутье подсказывало Мэди, что Шина не такая, как обычно.

— Вы не похожи на нашу Лои, — заметила она критически. — Я приняла вас за маму.

— Потому что у меня новое пальто, — объяснила Шина.

— Это хорошо, правда? — спросила Мэди. Она погладила рукой мягкую ткань и бархатные манжеты.

— Очень хорошо, — ответила Шина.

— Вы купили его в магазине?

Шина покачала головой:

— Нет, мне его подарили.

— Подарок? — расспрашивала Мэди.

— Да, подарок.

Девочка снова свернулась клубочком в постели:

— Я люблю подарки. А вы, Лои?

— Да, но мне их редко дарят, — ответила Шина.

— А дядя Анри дарил подарки мисс Робинсон, — сказала Мэди. — Конфеты и цветы, а она всегда почему-то хихикала.

— Ну все, теперь ложитесь спать, — торопливо приказала Шина. — Если я вам что-нибудь расскажу, вы обещаете больше не болтать?

— Да, да! Обещаем! — закричала Мэди.

Педро, как обычно, вторил сестре:

— Обещаем, обещаем!

Шина села на детскую кроватку и рассказала им старую-старую сказку про трех медведей. Затем она поцеловала детей, пожелала спокойной ночи, напомнила об обещании и вышла из комнаты, неплотно прикрыв дверь, чтобы услышать, если они ее позовут.

Она вошла к себе в спальню и увидела три чемодана и шляпную коробку, аккуратно сложенные на ковре у кровати. Минуту она стояла, с удовольствием глядя на них. Наконец-то большие пустые шкафы в ее комнате заполнятся. Наконец-то ей понадобятся большие ящики в туалетном столике и шкафу для шляп и обуви. Впервые у нее была настоящая одежда, а не убогое ее подобие, чтобы прикрыть тело. Шина посмотрела на себя в зеркало. Она понятия не имела, что прическа может так изменить человека. Совершенно другое лицо. И глаза казались больше, наверное, потому, что сияли.

«Дядя Патрик не узнал бы меня сейчас», — сказала она себе. И затем, подумав о нем, вспомнила обо всем, что произошло за день.

После общения с Фифи она забыла о противном книжном магазинчике на улице Сан-Франсуа, о странном глухом, как из преисподней, голосе, об ужасе, который охватил ее, когда она поняла смысл сказанного.

Что теперь делать? С трудом Шина заставила себя не думать об этом больше. Она сняла пальто и решительно направилась к чемоданам.

В спальне Фифи она не успела рассмотреть большую часть одежды.

Она вынимала костюмы и платья. Они были так красивы, что ей от счастья хотелось смеяться и плакать одновременно. Среди одежды было множество вещей, которые ей некуда было надеть. Вечерние, дневные платья, пышное платье из мягкого синего кружева с каскадом розовых роз спереди… Настоящее произведение искусства.

— Мне некуда это одеть, — вздыхала Шина. — Но я буду на него любоваться и успокаиваться.

Она вешала платья в шкаф, раскладывала туфли, шляпы и сумочки, а потом, не устояв, переоделась в другое платье. Это было элегантное платье из зеленого шифона, обшитое вокруг шеи и талии крошечными бриллиантами. В нем она казалась очень тоненькой, почти эфемерной. Она расчесала свои короткие локоны и вошла в детскую, где ее ждал ужин. Один из лакеев принес и поставил поднос на стол.

Идя по комнате, она представила себя в ресторане на свидании с красивым молодым человеком. Вот он отодвинул стул, усаживая ее за уютно освещенный столик. Вот официант принес меню и спросил, что она желает заказать. Она заказала холодного цыпленка и ветчину, так как именно эти блюда ждали ее на подносе. Больше она ничего не могла придумать. На самом деле она не знала, что скажет молодому человеку в такой ситуации. До этого она бывала несколько раз в дешевых ресторанчиках в Дублине и Белфасте. В Лондоне дядя два раза водил ее в ресторанчик на Кингз роуд. Ей там очень понравилось, хотя Патрик О’Донован говорил, что здесь кормят помоями и что в Ирландии такое не дают даже свиньям. Он ругался, потому что ненавидел Англию, зато Шина была очарована этим многолюдным местом, где можно заказать то, чего не приготовишь дома.

Теперь я могу войти в ресторан, думала она, но понимала, что никто ее не пригласит, кроме, возможно, виконта. А она не может принять его приглашение. Вдруг Шина представила себя сидящей за столиком с Люсьеном Мансфильдом.

Он пугал ее, но одновременно и очаровывал. В нем чувствовался сильный характер. Иногда ей очень хотелось пообщаться с ним, узнать его мнение обо всем. Но рядом с Мансфильдом Шина робела.