Обитель страсти - Виктория Холт

Внезапно дверь отворилась, и, к моему смущению, которое, надеюсь, мне удалось скрыть, вошел Коннан Тре-Меллин.

Я чувствовала себя так, будто меня застали за неуклюжей попыткой сыграть роль хозяйки дома.

Я встала, и на его губах промелькнула улыбка.

— Мисс Ли, — обратился он ко мне, — не найдется для меня чашки чаю?

— Элвин, — обернулась я к девочке, — позвони, пожалуйста, чтобы принесли еще одну чашку.

Она тут же встала, чтобы исполнить поручение, но это уже была другая Элвин, настороженная и опасающаяся допустить оплошность. Это опасение настолько сковало ее движения, что, поднимаясь со стула, она перевернула свою чашку с чаем. От смущения лицо девочки стало пунцовым.

— Ничего страшного, — успокоила я ее. — Позвони. Когда придет Китти, она все уберет.

Чувствовалось, что Коннан Тре-Меллин наблюдает за мной с некоторым удивлением. Если бы я предвидела, что он так скоро вернется, то, конечно же, постаралась бы избежать участия в этом чаепитии. У меня не было сомнений в том, что работодатель считает недопустимым мое пребывание в этой части дома.

— Я настойчиво умолял мисс Ли исполнить роль хозяйки, и она в конце концов снизошла к моим мольбам, — сообщил Питер.

— Это очень любезно, — небрежно бросил Коннан Тре-Меллин.

Вошла Китти, и я указала ей на разбитую чашку и разлитый чай на ковре.

— И, пожалуйста, принеси еще одну чашку для мистера Тре-Меллина, — добавила я.

Выходя из комнаты, Китти слегка ухмылялась. Было очевидно, что ситуация забавляет ее. Что же касается меня, то я чувствовала себя явно не в своей тарелке, тем более что была не из тех женщин, которые умеют грациозно обращаться с чайными приборами. Следовало приложить все усилия, чтобы избежать катастрофы.

— Трудный был день, Коннан? — спросил Питер.

И Коннан Тре-Меллин начал пространно рассуждать о делах поместья. Как мне показалось, таким образом он пытался дать понять, что мои обязанности ограничиваются разливанием чая, дабы я не вздумала вообразить, будто я тут и в самом деле хозяйка. Всего лишь прислуга высшего ранга, не более того.

Я разозлилась на него за то, что своим появлением он испортил мое маленькое торжество. Интересно, как этот сумрачный человек будет реагировать, когда я представлю ему прекрасную маленькую наездницу Элвин. Наверное, отпустит какое-нибудь пренебрежительное замечание и продемонстрирует такое безразличие, что мы тут же осознаем всю тщетность своих усилий.

Бедное дитя, думала я, ты пытаешься завоевать любовь человека, который знать не знает, да и не желает знать, что это такое. Бедняжка Элвин! Бедняжка Элис!

И тут мне показалось, что Элис вошла в пуншевую комнату. В этот момент я представила ее себе более отчетливо, чем когда-либо прежде. Это была женщина приблизительно моего роста, но немного ниже и тоньше в талии. Хотя, если честно, я никогда не усердствовала со шнуровкой корсета… Что оставалось затуманенным и размытым, так это ее лицо.

Когда принесли чашку с блюдцем, я налила чаю хозяину дома. Он наблюдал за мной, ожидая, видимо, что я встану и принесу ему прибор.

— Элвин, — сказала я. — Пожалуйста, передай это своему отцу.

Элвин с готовностью повиновалась.

Он обронил беглое «спасибо», а Питер воспользовался паузой, чтобы вовлечь меня в разговор.

— Мы познакомились с мисс Ли еще в поезде, в день ее приезда.

— В самом деле?

— Да, да. Хотя она, разумеется, не знала, кто я такой. А откуда ей было знать? На тот момент она еще ничего не слыхала о знаменитых Нанселлоках. И даже не догадывалась о существовании «Маунт Виддена». Но я ее, конечно же, узнал. По какой-то странной иронии судьбы я расположился именно в ее купе…

— Чрезвычайно интересно, — произнес Коннан, даже не стараясь скрыть то, что ему нет до этого никакого дела.

— Поэтому, — продолжал Питер, — мисс Ли крайне удивилась, узнав, что мы близкие соседи.

— Надеюсь, сюрприз был приятным, — предположил Коннан.

— Разумеется, — ответила я.

— Спасибо, мисс Ли, на добром слове, — обрадовался Питер.

Я посмотрела на часы и встала.

— Вынуждена просить извинения. Уже почти пять часов, а с пяти до шести у нас с Элвин занятия по расписанию.

— А мы не имеем никакого права этому препятствовать, — кивнул Коннан.

— Но неужели в честь такого приятного чаепития нельзя сделать исключение из правил?! — воскликнул Питер.

На лице Элвин отразилась надежда. Она была несчастна в присутствии отца, но в то же время расставание с ним всегда было для нее испытанием.

— Полагаю, это крайне нежелательно, — произнесла я, поднимаясь со стула. — Пойдем, Элвин.

Она бросила на меня взгляд, исполненный неприязни, и я подумала, что полностью утратила достигнутое ранее преимущество.

— Пожалуйста, папа… — начала она.

Он сурово взглянул на нее.

— Мое дорогое дитя, ты ведь слышала, что сказала твоя гувернантка.

Элвин смутилась и покраснела, а я уже направлялась к двери.

В классной комнате Элвин сердито спросила:

— Почему вы обязательно должны все испортить?

— Испортить? — повторила я. — Все?

— Мы могли бы почитать в любое другое время… в любое…

— Но мы читаем с пяти до шести, а не в любое другое время, — заметила я, и мой голос прозвучал довольно холодно, потому что я испугалась собственных эмоций. Мне хотелось сказать ей: «Ты любишь своего отца, жаждешь его одобрения. Однако, мое дорогое дитя, при этом и понятия не имеешь, как этого достичь. Позволь, я тебе помогу». Но, конечно, не произнесла ничего подобного. Я никогда не была импульсивной и не могла позволить себе сейчас подобные проявления.

— Приступим, — произнесла я. — В нашем распоряжении всего час, поэтому мы не должны тратить попусту ни одной минуты.

Она села за стол и угрюмо посмотрела на книгу. Это были «Записки Пиквикского клуба» мистера Диккенса, которая, как я надеялась, должна была привнести легкость и мягкий юмор в достаточно суровое бытие моей ученицы.

Она, как оказалось, думала в этот момент вовсе не о мистере Диккенсе, потому что внезапно вскинула голову и заявила:

— Мне кажется, вы его ненавидите. Думаю, не выносите даже его присутствия.

— Не знаю, о ком ты говоришь, Элвин, — ответила я.

— Знаете, — уличила она меня во лжи. — Вы хорошо знаете, что я говорю о своем отце!

— Что за вздор, — пробормотала я, но боюсь, что при этом мои щеки несколько порозовели. — Продолжим. Мы попусту тратим время.

Я сосредоточилась на книге и решила пропустить главу, посвященную ночным приключениям старушки в папильотках. Это было совершенно неподходящее чтение для девочки в возрасте Элвин.