Леди и ее рыцарь - Шэрон Шульц

Коннор посмотрел на нее долгим взглядом. Мойра подумала, что он видит ее насквозь и различает каждое пятнышко на ее совести. Но нет, в выражении его глаз ничего не изменилось.

– Я приказал запереть его в кладовой – подумал, может, он утром раскроет мне планы Маккарти. Посидит пока в темноте с крысами…

– Ну, для него это как раз подходящая компания, – не удержалась Мойра. – Только крысы наверняка от него разбегутся.

– Не знаю, можно ли ему доверить послание для Маккарти, – неуверенно проговорил Коннор. – Но мне хотелось бы все-таки его с ним передать. Что вы на это скажете? Может, посоветуете, что написать им? – Он провел рукой по волосам. – Я надеюсь, вас не обидело, что я запер вашего брата?

– Это больше, чем я ожидала… и меньше, чем он заслуживает. Знаете, Коннор, то, что он мне наговорил, меня не удивило. – Мойра нахмурилась. – Я уверена, он высказал то, что думают про себя многие. Это совпадает с мнением сэра Айвора.

– Насчет того, что люди так думают, вы ошибаетесь. Что же до Айвора, то я при первом удобном случае отправлю его в Уэльс. Пусть Рэнналф с ним разбирается. Он не станет слушать его глупости, потом, у него больше возможностей и власти, чтобы справиться с этим наглецом. – Коннор покрутил кубок, глядя на рубиновое вино. – Одно из преимуществ старшинства.

– Вы хотите сказать, что Рэнналф старше вас? – спросила Мойра и тут же осеклась. – Простите, это меня не касается.

– Я люблю своего брата и ничуть ему не завидую. И я совсем не против, чтобы вы задавали мне вопросы, если только согласитесь с моим планом.

– Вы о чем?

Коннор посмотрел куда-то в сторону, словно собираясь с мыслями, потом сжал ее руки в своих ладонях.

– Не бойтесь, я не стану вас целовать.

Этого Мойра вовсе и не боялась. Ее пугало другое – как она себя поведет, если это произойдет. Не зная, что ответить, она кивнула.

– Маккарти хотят во что бы то ни стало забрать у вас ребенка. – Коннор покачал головой. – А к помощи вашего брата прибегли просто потому, что не знают, как быть дальше и что делать.

– Возможно. Но правда и в том, что моих братьев совсем не трудно уговорить, если от этого им будет какая-то выгода. – Мойра встала. – Вы просто не понимаете, что за человек Эйдан. Я уверена, он все равно присоединился бы к Хью Маккарти, даже не будь меня. Ну а то, что я его сестра, лишь подогревает его интерес.

Ребенок, почувствовав возбужденное состояние Мойры, так сильно толкнулся, что у нее перехватило дыхание. Она схватилась за стул и снова села, тяжело дыша.

– Вам нельзя волноваться, это вредно для ребенка, – укоризненно сказал Коннор.

В чем причина ее волнения: в том, что он рядом, или в самом разговоре? Коннор подумал, что, возможно, ему надо встать и уйти, но это было выше его сил.

– Вам больно? Может, позвать Бриджит? Мойра взяла его руку и прижала к своему животу. Ребенок лягнулся.

– Нет, это не больно, но и приятного мало, – проговорила она, и ребенок толкнулся еще сильнее, прямо под ладонью Коннора.

– Святый Боже! – прошептал он, понимая, что выглядит испуганным юнцом, но, ничуть этого не смущаясь, потрогал выпуклость – ручку или ножку. – Он вот тут, прямо у меня под рукой.

Мойра улыбнулась. Она была так прекрасна в это святое мгновение, что у него защемило в груди и на глазах выступили слезы. Он не смог бы отвернуться, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Коннор почувствовал, что некие узы связали их в это мгновение – мать, дитя и защитника. Казалось, план, который он замыслил и о котором робел сказать Мойре, получил благословение свыше.

– Крепкий малыш, – пробормотал он, ощутив, как ребенок, несколько раз шевельнувшись, наконец успокоился.

– Или малышка, – с улыбкой проговорила Мойра. – Заранее ведь не узнаешь.

Ребенок больше не шевелился, и Коннор с сожалением убрал руку.

Его охватило острое ощущение потери. Чувствовал ли он раньше с кем-либо такую связь? Разве что во чреве матери, деля его со своим братом-близнецом. Однако с тех пор, как они пришли в этот холодный, жестокий мир, все, казалось, стремилось разделить их.

– По-моему, сегодняшнее представление окончилось, – весело сказала Мойра. – Можно немножко отдохнуть.

– Это случается каждый вечер?

– Да… и не только по вечерам. Очень подвижный малыш.

Для Коннора это было ново и удивительно. Ему не доводилось близко общаться с беременными женщинами до своего приезда в Оклер к Рэнналфу и Джиллиан. Но и там он узнал только одно: для Джиллиан стало большим облегчением, когда она разрешилась от бремени дочерью, которую назвали Кэтрин. И еще ему вспомнилось, что роды были долгими и тяжелыми.

При мысли о том, что Мойру ждет то же самое, у Коннора сжалось сердце. «Нет, она сильная, – сказал он себе. – После всего, что ей пришлось перенести, она обязательно выживет – и она, и ее дитя».

Мойра вдруг охнула, захлебнулась вином и закашлялась. Коннор легонько похлопал ее по спине.

– Ну как, лучше?

Мойра, переводя дыхание, кивнула.

– Ребенок все не угомонится.

– Когда я был рядом, он как будто успокоился. Можно я прикоснусь еще?

Женщина снова кивнула и, взяв Коннора за руку, прижала ее к своему животу.

– Как вы думаете, что это может быть? – спросил Коннор, почувствовав под своей ладонью выпуклость и опускаясь на колени.

– Не знаю. Иногда я как будто нащупываю ручку или ножку, а иногда ничего не понятно. Порой мне кажется, будто у него больше рук и ног, чем полагается.

– А что, если там не один ребенок? – предположил Коннор и сразу испугался этой мысли, так как такое положение вещей еще больше осложнило бы ситуацию с Маккарти.

– Бриджит говорит, что там только один, и с ручками-ножками у него все в порядке. – Мойра накрыла его руку ладонями и улыбнулась. – Знаете, ему, по-моему, больше нравится, когда вы его трогаете, чем когда я. Стоит вам приложить ладонь, и он тут же успокаивается.

– Может, это из-за того, что у меня рука большая и ему теплее?

Как бы там ни было, Коннор вдруг почувствовал себя удивительно хорошо. Он посмотрел на Мойру. Ее лицо, матово сиявшее в бликах свечей, дышало покоем, и Коннор почувствовал, как на душу его нисходит умиротворение.

В его голове всплыл разработанный накануне план. Сейчас он уже не казался таким неосуществимым, как прежде, и Коннор подумал, что лучшего момента, чтобы сказать о нем Мойре, может больше не представиться.

– Миледи, становится поздно, а мне еще нужно сказать вам, как мы можем положить конец притязаниям Маккарти.

Ее глаза блеснули.

– Пожалуйста, говорите, что вы надумали.

Он нервно провел рукой по волосам, ругая себя за нерешительность.