Черный лебедь - Виктория Холт

На столе появилась бутылка с сидром.

— А если вы еще и пирога моего попробуете…

Пирогом своим я и впрямь горжусь. Мой Том каждый день берет его с собой на работу. Он говорит, что это поддерживает его силы до самого вечера.

— Боюсь, что пирог придется отложить до следующего раза, — ответила Ребекка, — хотя мы и были бы не прочь отведать. Дома нас ждут к столу, и не стоит портить аппетит. А вот сидр у вас просто великолепный.

— Великолепный, — эхом откликнулась я.

Миссис Блейки была болтлива, и я сразу почувствовала, что она благодарна Патрику и хочет дать понять Ребекке, что его благодеяния не забыты.

— Для Тома это было как гром с ясного неба, когда его ревматизмом-то скрутило, — доверительно сказала она скорее мне, чем Ребекке, которой, очевидно, пришлось выслушать эту историю не один раз. — И как-то сразу, знаете… Ну, до этого изредка поламывало да ныло чего-нибудь А тут вдруг согнул ноги и не может разогнуть. Доктор и говорит: «Это у тебя ревматизм, Том. Видать, на шахте ты свое отработал» Уж и сказать не могу, как мы переживали Том ведь на шахтах всю жизнь провел, а до него — отец, а еще раньше — дед. Доктор сказал, что ему только помаленьку да на какой-нибудь легкой работе можно.

У Тома чуть сердце не разорвалось. Уж какой он был работяга, денежки-то всегда домой принесет… он себя никогда не ронял, мой Том «Чего ж мне теперь делать-то, Дженет? — спрашивает он. — Чего ж мы делать-то будем?» Ну, я ему и говорю, что иглу в руках держать не разучилась, так что с голоду не помрем.

Дом у нас был возле шахты, это для тех, кто там работает. Значит, кто на место Тома пришел, его туда и поселить надо. Вот тогда-то мистер Картрайт и говорит:

«Я уверен, что сумею устроить вас возле Бранока.

Этот домик принадлежит семье миссис Картрайт. Сейчас там никто не живет, и я переговорю с ними». Как обещал, так и сделал. Мы сюда и переехали, благодаря мистеру Картрайту и тем, из Кадора.

— Нашим бабушке с дедушкой, — сказала Ребекка, слегка улыбнувшись мне.

— Ну да, они так и сказали: «Ты, Том, живи здесь, в доме этом, и не думай насчет денег. Он как раз для таких, кто крышу над головой потерял. Сколько хотите, столько и живите» Ну, кое-какую работу Том здесь нашел, на фермах и в Кадоре. В общем, они дают ему на кусок хлеба заработать, да и я немножко шью.

Так что, видите, нам здесь живется не хуже, чем когда Том на шахте работал.

— А как его ревматизм? — спросила я.

— То схватит, то отпустит, мисс Люси. По нему хоть погоду узнавай. «Завтра, видать, дождик пойдет, — скажет, бывало, Том. — Моя нога дает мне прикурить». И уж будьте уверены, так оно и будет.

В общем, Том у нас, как флюгер, погоду предсказывает. Дайте-ка я вам еще налью, миссис Картрайт — О нет, спасибо, миссис Блейки, — встревожилась Ребекка — Ваш сидр слишком крепкий.

Миссис Блейки довольно рассмеялась. Затем, важно взглянув на меня, она сказала:

— Нам здесь хорошо. Некоторые говорят, будто здесь нехорошее место, будто привидения вокруг и все такое… А мы с Томом и не вспоминаем про привидения.

— А колоколов вы никогда не слышали? — спросила я. — Знаете, некоторые говорят, что на дне пруда есть монастырь, в котором иногда звонят колокола.

— Сказки все это! Да как бы монахи прожили там неизвестно сколько сотен лет? Чепуха это, вот что я скажу. И Том тоже. Нет, колоколов мы не слыхали.

Мы здесь обосновались, и если бы Тома временами не скрючивало от этого самого ревматизма, так можно было б сказать, что я довольна. В шахтах ведь очень опасно. Я всю жизнь за Тома беспокоилась. Нам-то повезло, Том у хорошего хозяина работал. Я, миссис Картрайт, никогда не забуду мистера Картрайта и вашего дедушку. Мистер Картрайт — хороший хозяин.

— Я очень рада за вас, — сказала Ребекка. — Я обязательно расскажу о вас мистеру Картрайту. Он будет очень доволен. Он всегда делает все возможное для своих шахтеров.

— Господь благословит его за то, что он сделал для нас, — сказала миссис Блейки.

На такой счастливой ноте мы и уехали оттуда. На пути домой Ребекка сказала:

— При ней этот дом преобразился. Я всегда считала его мрачным. А теперь здесь тепло и уютно.

Интересно, сколько времени она тратит, начищая свои кастрюли и мебель?

— Она делает это с удовольствием.

— О да. Кстати, раз уж заговорили о шахтах: нам надо съездить в Пенкаррон. Мы там уже неделю не были. И обязательно возьмем с собой детей. Пенкарроны немножко обижаются на нас за то, что мы нечасто берем их с собой.

— Может быть, завтра?

— Я думаю, это подходит, — согласилась Ребекка.

* * *

На следующий день Ребекка, я и дети отправились в Пенкаррон Мэйнор. Селеста сказала, что ей нужно сделать кое-какие покупки в Полдери. Скорее всего, она просто не хотела нам мешать. Дети пришли в возбуждение. Они всегда радовались поездкам к бабушке и дедушке, поскольку в Пенкарроне их без конца баловали.

Пенкаррон Мэйнор не был таким древним, как Кадор или Хай-Тор. Это было солидное викторианское здание, построенное, как говорил Джошуа, для того, чтобы им пользоваться. А отсутствие каких-нибудь боевых башен или крепостных рвов вполне компенсировалось современными удобствами.

— Ради комфорта стоит поступиться домом, полным привидений, — любил говорить Джошуа.

Он был грубоват, добродушен и с некоторым пренебрежением относился к фантазерам-корнуоллцам с их пискисами и всякими небылицами о том, что происходит с народцем, которого никто в глаза не видел.

Всю свою жизнь Джошуа посвятил горному делу; в Пенкаррон он переехал после женитьбы, выстроил этот дом и превратил приходившую в упадок старую шахту в процветающее предприятие.

Он и его жена очень скучали без своей дочери и жили ожиданием встреч с Морвенной. Когда она приезжала, вокруг нее вращалось все. И теперь Патрику и его детям приходилось замещать ее, так как она жила в основном в Лондоне, где ее муж занимался транспортировкой олова и другими делами, и в Корнуолл приезжала нечасто.

Нас всех встретили тепло, однако я заметила, что Пенкарроны не могут оторвать глаз от малышей. Они хотели знать, как поживает Патрик, хотя видели его всего несколько дней назад. Нас обильно накормили с характерным для Пенкарронов гостеприимством. Дети, конечно, сидели за столом вместе с нами, потому что бабушка и дедушка не могли расстаться с ними даже на самый короткий срок; то и дело слышался смех.

Когда мы встали из-за стола, дети захотели поиграть в саду и получили на это разрешение, а мы сели у высоких, до самого полу окон, чтобы присматривать за ними во время разговора.

Подали кофе, и миссис Пенкаррон сказала, что нам следует приезжать почаще, что малыши очень быстро растут и что Джейк — вылитый Патрик. Это уже заметно, а Альвина становится маленькой леди.