Научить тайнам любви - Мишель Смарт

Сощурившись еще сильнее, она вдавила палец ему в грудь.

— Совсем не смешно, если бы их застала не я, а кто-нибудь другой…

Натаниэль совершенно не ожидал подобного поворота.

— Кто это был?

— Не важно. Они меня не видели, а я слишком испугалась, чтобы остаться, но так и не сумела выкинуть картинку из головы. А потом стала пристально следить, как они ведут себя друг с другом, когда думают, что их никто не видит.

— Запретная любовь?

Каталина кивнула.

— Более чем. Но, один раз узнав, я уже больше не могла этого не знать.

Натаниэль отлично ее понимал. Дядя тоже не смог закрыть глаза на то, чему стал свидетелем.

— Когда я их застала, я впервые столкнулась с желанием и не могла о нем не думать. До этого я даже не подозревала, что между мужчиной и женщиной может быть нечто подобное. Больше я никогда не заставала их ни за чем неподобающим, но чем больше я за ними наблюдала, тем сильнее убеждалась, что они друг друга любят. — Опустив глаза на палец, что все еще упирался ему в грудь, Каталина опустила руку и отступила на шаг. — Но все закончилось плохо.

— С любовью всегда так.

Она улыбнулась.

— Надеюсь, Изабелла докажет, что это не так. Они с Себастьяном безумно друг друга любят. Но я знала с тех самых пор, как… — Не договорив, она закусила губу и отвела глаза. — Я отдала тебе лишь тело. Любовь чересчур опасна для женщины. А тем более для принцессы. Я всегда знала, что буду вынуждена физически покориться мужу, но не собиралась отдавать ему ни сердце, ни чувства. В моей стране вся власть принадлежит мужчинам, но ни одному из них я не отдала бы больше, чем он мог взять по закону. — Она вздернула подбородок. — А теперь никто и этого не получит. Я больше не хочу того будущего, что мне уготовили с рождения, и не вернусь в Монте-Клер. И ты меня не заставишь.

Натаниэль пристально смерил ее взглядом.

— Отличная речь и весьма трогательная, но ты все равно поедешь со мной.

Она покачала головой.

— Пять дней назад твой отец публично объявил о начатом над «Гироуд девелопмент» разбирательстве по подозрению в финансовых махинациях. — Пока он искал Каталину, ее отец повернул все в свою пользу. — Также он отобрал у меня все права на землю и «Рейвансберг».

Ничего не отвечая, она смотрела на него приоткрыв рот.

— В Монте-Клере интересуются, где ты. Двор объявил, что с тобой все в порядке, но слухи все равно поползли. Король хочет, чтобы ты вернулась. И если я не приведу тебя через неделю на его день рождения, я лишусь всей собственности в вашей стране, а заодно и репутации. И помимо всего прочего, если я вернусь в Монте-Клер без тебя, окажусь в тюрьме.

— Я поговорю с отцом и постараюсь все уладить.

— И ты всерьез думаешь, что он к тебе прислушается? Мы оба отлично знаем, что твои слова больше ничего не значат, даже если вообще когда-нибудь значили.

— Я знала, что от Доминика исходит угроза, но…

— Так ты думаешь, за всем этим стоит твой брат?

— Отец всегда был строг и властолюбив, но у него были свои принципы, а в последние годы влияние Доминика чрезвычайно усилилось, и король в первую очередь стал прислушиваться к нему. — Она обожгла Натаниэля взглядом. — Доминик тебя ненавидит. И я тебя предупреждала.

— Да, только убежал и запустил снежный ком не я. — Он скрестил руки на груди. — И ты еще можешь все исправить. Я сделал все, что от меня просили, и как ты мне за это отплатила? Украла деньги и сбежала из страны вместе с растущим в тебе ребенком?

Я не думала, что это как-то на тебе скажется, — тихо произнесла Каталина. — Я просто хотела свободы себе и ребенку.

— Если бы вместо того, чтобы по-детски сбегать, ты поговорила со мной о своих чувствах, я бы тебе помог.

В ней вновь вспыхнула ярость.

— Я пыталась с тобой говорить, но ты не обращал на меня внимания. Наверное, мне стоило быть настойчивей, но я все двадцать пять лет училась держать мысли и мнение при себе, старательно игнорируя чувства. Мне не просто целиком изменить устоявшиеся привычки, а ты и не думал мне помогать, вместо этого старательно отстраняясь и не подпуская меня на пушечный выстрел.

— Не сваливай всю вину на меня.

— А я и не сваливаю. Я не должна была брать твоих денег…

— Забудь о деньгах, главное, ты забрала моего ребенка.

— Ради его же блага. — Она обняла себя за плечи. — Отец не вечен, и рано или поздно трон перейдет Доминику. Я не хочу, чтобы он решал, как жить нашему ребенку, не хочу, чтобы он решал, как жить мне. И вообще больше не хочу, чтобы хоть кто-то решал, как мне дальше жить. Ты волен поступать на свое усмотрение, так неужели не можешь понять, что я хочу того же и для ребенка? Я собиралась тебе позвонить…

Он горько рассмеялся.

— Ну конечно.

— Утром я купила телефон. Если посмотришь налево, увидишь, что он как раз заряжается. Я хотела позвонить и услышать от тебя самого, что ты думаешь о судьбе нашего ребенка, извиниться, что взяла деньги, и обговорить, как их вернуть. Я не понимала, сколько брала.

— Как можно было не понять, что берешь двести тысяч евро?

— Я плохо представляла истинную ценность этой суммы. Я же раньше вообще никогда не пользовалась наличными. За все и всегда платил дворец, а я даже не представляла, что и сколько стоит.

Немного успокоившись, Натаниэль потер подбородок.

— И все равно ты должна со мной вернуться. Это единственный способ спасти мое дело и полностью снять обвинения в мошенничестве.

Умей Каталина кричать, она завопила бы сейчас в полный голос. Но она ни разу в жизни не кричала. И ни разу в жизни не была так зла, сбита с толку и напугана.

— Налить тебе чая?

Натаниэль глянул на нее так, словно она с ума сошла. И она действительно была к этому весьма близка.

— Ты меня слышала?

— Да, я тебя слышала. Я впервые в жизни обрела свободу, и ты хочешь ее у меня отобрать.

— У меня нет выбора.

— Есть. Ты можешь просто уйти.

Она включила чайник.

— Уйти от вложенных в дело двухсот миллионов евро?

— А почему бы и нет? Тебе принадлежат отели, клубы и торгово-развлекательные комплексы по всему миру. Ты миллиардер.

— И поэтому ты не постеснялась взять у меня наличные?

— Нет. Я знала, что не должна так поступать, но была в отчаянии. Мне представилась возможность, и я ею воспользовалась.

— Именно это ты полиции и скажешь?