Магия любви - Барбара Картленд

— Вы знаете, что это так, — убеждала она. — Я не сомневаюсь, что если мы будем много работать, сначала обрабатывая совсем немного земли, то сможем как-то прожить.

— Вы правда так считаете? О моя дорогая, вы действительно так думаете?

— Да, — ответила Мелита, — я ничего не понимаю в этом, но ведь вы можете взять кредит, как делал папа, а потом, получив урожай, выплатить долги.

Они стояли совсем близко друг к другу, но граф больше не делал попытки ее обнять. Он отступил на шаг и взял ее руку в свои.

— Разве может кто-то быть более безупречным и разумным, чем вы?

Он коснулся губами сначала тыльной стороны ее руки, затем ладони. Мелита вновь почувствовала, как по ее телу пробежали волны восторга, а дыхание участилось. Граф снова привлек ее к себе.

— Любовь моя, скажите, что вы желаете меня хоть на сотую долю так же сильно, как я безумно желаю вас!

Мелите не надо было отвечать, да она и не могла этого сделать, потому что вновь задохнулась в потоке страстных поцелуев.

В его страсти было что-то возвышенное, и она поняла: эта любовь послана им Богом.

— Мы найдем выход.

И хотя он произнес это твердо и уверенно, его голос слегка дрожал.

— Мы найдем его… вместе, — прошептала Мелита. — Позвольте мне помочь вам… Я хочу вам помочь.

— Вы думаете, без вас я не справлюсь? — Граф задумчиво посмотрел на нее. — Действительно, этого мне всегда не хватало — женщины, с которой я мог бы разделить свои заботы и трудности.

— Я хочу разделить с вами… все.

У него вырвался вздох, словно давняя боль наконец оставила его.

— Видимо, не зря я почувствовал сразу: ваш приезд сюда станет важным этапом не только в вашей жизни, но и в моей. Завтра в Сен-Пьер отправятся две большие повозки с сахаром. Я поеду с ними и зайду в банк, чтобы узнать о возможности получения кредита.

Будто спустившись с небес на землю, Мелита вспомнила о своих обязанностях и сказала:

— Я думаю, мне надо возвращаться в дом.

— Наверное, так будет лучше, — согласился граф. — Лучше не навлекать на себя лишних неприятностей, по крайней мере пока мы не найдем выход из этой ситуации.

Они оба понимали, о ком идет речь, и. Мелита почти физически ощутила, как над их счастьем нависла тень мадам Буассе.

Она снова высвободилась из его объятий.

— Мы увидимся завтра, — сказал граф, — но я намерен выехать очень рано, чтобы осмотреть дальние уголки поместья — там давно нужно навести порядок.

— Жаль, что я не могу поехать с вами, — грустно улыбнулась Мелита.

— Такой день наступит. — Граф произнес это так, словно давал клятву. — Мы будем везде ездить вместе, бок о бок, и первое, что мы сделаем, это вернем счастье людям, которые работают на нас.

Он видел, как приятно ей слышать такие слова, и продолжал:

— Возвращайтесь в дом, моя любовь. За ужином нам надо быть осторожными, чтобы не выдать себя, но скоро, очень скоро мы будем вместе, и ничто нас уже не разлучит, никогда.

— Мое сердце принадлежит вам, — прошептала Мелита, — и о вас будут… мои молитвы.

Она решительно повернулась и пошла не оглядываясь, пока не покинула этот райский уголок под фруктовыми деревьями и не оказалась на лужайке перед домом.

Она подошла к зарослям украшенного малиновыми цветами кустарника — за ним струился ручеек, где Роз-Мари искала лягушат, — и подумала, что тем, кто может наблюдать за ней из дома, совершенно ни к чему знать, откуда она пришла. Поэтому она свернула налево, поднялась выше по холму, на котором стоял дом, и оттуда спустилась к крыльцу.

Чтобы добраться до двери в сад, Мелите пришлось миновать ту часть дома, где была расположена кухня. До ее слуха долетели смех и болтовня молоденьких темнокожих горничных. Сквозь стекла она заметила огромную корзину мусора, которую, очевидно, приготовили, чтобы вынести и сжечь в дальнем углу поместья.

Поравнявшись с корзиной, Мелита заметила на куче мусора знакомый предмет. Это была кукла, которую Филипп сделал для Роз-Мари. Она лежала среди очистков папайи, банановой кожуры и темной влажной массы чайных листьев.

«Как мадам может быть так жестока к девочке?» — подумала Мелита. Когда она присмотрелась внимательнее, у нее защемило сердце: куклу не просто выбросили, а предварительно разорвали на мелкие кусочки. Яркие лепестки юбки были беспощадно изорваны, как и платок, покрывающий голову. Впрочем, и саму голову кто-то явно пытался отделить от туловища, но преуспел лишь наполовину. Это был сознательный акт разрушения. Мелита вспомнила, как прекрасна была эта кукла и как радовалась ей Роз-Мари, и восприняла содеянное как убийство живого существа.

«К чему это бессмысленное разрушение?» — недоумевала она. Поступок мадам свидетельствовал о ее почти маниакальной жестокости.

Когда Роз-Мари пробудилась от послеобеденного сна, то первым делом спросила о кукле. К счастью, никто не заметил отсутствия Мелиты, даже Эжени думала, что девушка провела часы отдыха у себя в комнате.

— Вы нашли мою куклу, мадемуазель? — Роз-Мари стояла у кровати, пока Эжени надевала на нее белое шелковое платье и причесывала волосы.

— Боюсь, что нет.

— Но я оставила ее в классной, на стуле.

— Да, я знаю, но мне кажется, что кузина Жозефина против того, чтобы кукла была у тебя.

— Но Филипп сделал ее специально для меня, — заплакала Роз-Мари, — и папа бы мне разрешил, я знаю. Я скажу ему, чтобы он велел кузине Жозефине отдать мою куклу.

— Может быть, пойдем посмотрим, что у меня в чемодане? — предложила Мелита. — Там есть маленькая сумочка для носовых платков, она вся отделана тесьмой. Мне кажется, мы могли бы вышить на ней твои инициалы, положишь ее на свой туалетный столик и будешь хранить в ней свои платочки.

— Давайте! — воскликнула Роз-Мари. Мелите удалось на время отвлечь ее внимание от куклы, но за ужином девочка снова вернулась к этой теме.

— Где папа? — допытывалась она. — Я хочу сказать ему про куклу.

— Я думаю, он на плантации, — ответила Мелита. — Ты же знаешь, в это время года там очень много работы.

— Кузина Жозефина занимается плантацией, — сказала Роз-Мари. — Это огорчает папу, и поэтому он уезжает в Сен-Пьер.

Мелита не могла сдержать улыбку. Она подумала, что Роз-Мари слишком умная девочка, чтобы не понимать смысла происходящего вокруг нее и не чувствовать накала страстей, бушующих в доме.

— Может быть, папа вернется до того, как ты ляжешь спать, — старалась утешить ее Мелита.

— Вы скажете ему, чтобы он пришел пожелать мне спокойной ночи?

— Скажу, — пообещала Мелита и поправила одеяло на постели девочки.